Леннокс прищурился, но в состоянии возбуждения Дездемона не заметила опасности, тогда как Ричард покинул свое укрытие и направился к входу в сторожку. Он не уступит жену этому поганцу. Удержит и научит ее, как должна вести себя настоящая супруга.

– И это все, что ты можешь сказать? – осведомился Леннокс вкрадчивым голосом, прозвучавшим достаточно громко.

Ричард замер.

– Просто «нет»? Что, если я расскажу твоему мужу, чем ты занималась в годы войны? О винтовках, которые отправляла конфедератам? Сотни и сотни винтовок, из которых стреляли по солдатам-юнионистам и морякам вроде твоего сына? Как ты думаешь, захочет он с тобой жить после того, как все это услышит? Скорее он разведется и оставит тебя без средств. Для тебя будет гораздо лучше, если ты станешь моей женой, а я буду молчать обо всем, что знаю.

«Предательство? Дездемона Дэвис Линдсей, жена и мать солдат-юнионистов, продавала оружие врагу?»

– Что? Ты смеешь меня шантажировать, негодяй! – выкрикнула Дездемона.

Леннокс презрительно хмыкнул.

– Я до сих пор храню расписку в получении оружия и боеприпасов, так что выбирай, шлюха, либо ты согласишься, либо я тебя уничтожу.

Ударом ноги Ричард вышиб дверь, собираясь сначала убить Леннокса, а уж потом разобраться с женой.

Выхватив пистолет, Леннокс оттолкнул Дездемону, так что она, подметая юбками пол, пролетела вдоль стены, и выстрелил. Ричард тоже успел спустить курок. Маленькое помещение потряс звук сразу двух выстрелов.

Огонь обжег Ричарду висок, и у него подогнулись коле-г ни. По его лицу заструилась кровь. Сползая вниз по дверному косяку, он все еще силился снова взвести курок, чтобы уничтожить предателя.

– Мой Бог, посмотри, что ты наделал! – выглянула из-за плеча Леннокса. – Ты убил моего мужа!

Она издала пронзительный крик, похожий на пароходный гудок.

– Проклятая шлюха! Замолкни! – прорычал Леннокс, но Дездемона завизжала еще оглушительнее.

В этот момент в комнате прозвучал еще один выстрел, и Дездемона рухнула на пол рядом с Ричардом. Леннокс едва успел шагнуть в сторону, чтобы она его не задела.

– Отличное избавление, – буркнул он.

«О Господи, нет!» Кровь и мозги обрызгали стену и теперь медленно стекали вниз, капая на Ричарда. От потери крови у него в глазах потемнело. Теперь он мог видеть лишь волосы Дездемоны и сапоги Леннокса. И все-таки он должен убить этого подонка.

Заскрежетав зубами, Ричард обнял левой рукой правую и направил ствол пистолета в голову убийцы, но Леннокс ударом ноги выбил оружие из его руки. К счастью, на поясе у него висел кривой нож, и пальцы Ричарда подползли к рукоятке…

Однако Леннокс лишь рассмеялся и ударил Ричарда ногой по руке.

– Дурак. Упрямый гордый дурак. – Он с силой пнул раненого в ребра, и бок Ричарда взорвался болью. Воздух вылетел из его легких, рот открылся в попытке сделать вдох…

Леннокс приставил к уху Ричарда «кольт» и взвел курок, но старый капитан, все еще задыхаясь от нехватки воздуха, нашел в себе силы не дрогнуть.

Внезапно снаружи послышались шаркающие шаги двух пьяниц, которые пытались исполнить припев старинной шотландской песни. «Я лягу и умру». Эти слова заставили Ричарда поморщиться; он молил Бога, чтобы они не стали пророческими. Он сделал попытку закричать, но смог издать лишь жалкий хрип.

Леннокс замер и медленно отвел пистолет в сторону.

– Лучше я не стану в тебя стрелять, не дай Бог, кто-нибудь услышит и придет проверить, что тут творится. Думаю, жить тебе осталось минут пятнадцать. – Он оттащил Ричарда за ноги в сторону, перевернул на спину и оттолкнул от двери голову Дездемоны, так что Ричард ощутил у своей груди ее еще теплое тело. Голубые глаза Дездемоны были открыты.

Помедлив, Леннокс перешагнул через порог.

– По крайней мере одну битву я сегодня выиграл, – пробормотал он. – Убил старого медведя.

Дверь за ним тихо притворилась.

Если он выживет, то обнимет своих детей и внуков и скажет, как сильно их любит, подумал Ричард. Он извинится перед Хэлом и Виолой и каждый день жизни, что дарует ему Господь, будет благодарить его и делать людям добро.

Вот только как выжить? Ричард начал молиться с таким рвением, с каким никогда раньше не молился.

Глава 17

Прохаживаясь по крыше «Красотки чероки», Хэл разглядывал Омаху с ее постройками, казавшимися смутными тенями на фоне просторов простиравшейся к западу равнины.

Противоположный берег реки почти не просматривался. Со «Спартанца» донесся хорошо известный всем прибрежным обитателям звук колокола, возвещая о том, что пароход скоро отчалит от восточного берега Миссури.

Хэл чувствовал, что в это апрельское утро солнце, припекавшее голову и плечи, жжет сильнее обычного. Очень скоро оно развеет туман и сделает день по-летнему теплым. Возможно, во второй половине дня разразится весенняя гроза и напитает Миссури новой водой; тогда, чтобы справиться со штурвалом «Красотки», придется поставить сразу двух рулевых.