Читаем Речной дьявол полностью

Среди листвы в кроне одного из дубов глаз Хэла уловил яркую вспышку света, похожую на луч солнца, отразившегося от зеркала. По старой привычке он насторожился, но, поскольку других признаков, указывающих на присутствие человека, не заметил, вскоре снова расслабился.

Вряд ли источником света был снайпер, засевший на дереве; из военного опыта, полученного на территории повстанцев, Хэл знал, что только белый человек способен выстрелить в беззащитного рулевого в стеклянной рубке. Однако пока речной телеграф не передавал сведений о появлении пиратов или разбойников. Не видел Хэл и подозрительных судов.

Все же Хэл внимательно изучал возвышенность, пытаясь выяснить, что могло послужить причиной вспышки. В чужом краю следовало учитывать каждую мелочь и держать ухо востро.

– Можно к тебе, Хэл? – Виола поднялась на навесную палубу и шла к нему.

Она рассеянным взглядом скользнула по навесной палубе со всем многообразием ступенек и трапов, ведущих к каютам, с массивом труб, уходящих в чрево парохода, балансировочными цепями над головой и перилами, едва достигающими в высоту колена.

Закутанная в элегантный меховой плащ, оберегавший от стужи весеннего вечера, она аккуратно обогнула препятствия и повернулась к реке.

– Дровяной склад еще не виден? – осведомилась Виола, извлекая небольшую подзорную трубу, и принялась изучать восточный берег Миссури.

– Он там, за тем большим тополем…

– Ага, теперь вижу. – Настроив подзорную трубу, Виола принялась разглядывать дровяной склад. – Удивительно, но люди в Сан-Франциско никогда не поверят, что такие места существуют.

– Ты хочешь сказать, что они никогда не видели лесных складов в окружении частоколов, украшенных черепами?

– Ну да. Не зря индейцы опасаются белых, убивших столько их сородичей и выставивших на обозрение черепа в назидание новым смельчакам.

– Очень благоразумно с их стороны. – Хэл обнял сестру за плечи. – Я рад, что ты здесь. Мне всегда хотелось показать тебе Миссури.

– И я всегда буду бережно хранить воспоминания об этих днях. Это все равно что побывать в девственном лесу задолго до того, как человек вырубил деревья и проложил по земле борозды.

– Кое-кто считает это прогрессом.

Виола фыркнула и показала на плывущие по реке комья мусора и отбросов, сопутствующих жизнедеятельности человека.

– Ты это называешь признаком цивилизации?

– Увы. Это явный признак большого города впереди. Завтра мы прибудем в Омаху, куда еще не добрались такие блага цивилизации, как канализация.

– В Омаху? – удивилась Виола.

– Да.

– Не зря железнодорожные агенты советуют своим клиентам путешествовать в объезд Омахи.

Хэл пожал плечами.

– Город быстро разрастается благодаря красивому ландшафту и наличию железнодорожной ветки.

Виола взглянула на него исподлобья, но он не обратил на это внимания.

– Железной дороги?

– Железной дороги, – подтвердил Хэл бесстрастно. При всей нелюбви к железным коням он не мог не уважать их огромный потенциал. – Ладно, хватит об этом. Уильям к нам присоединится?

На губах Виолы появилась столь счастливая улыбка, что Хэл испытал болезненный укол зависти.

– Конечно, он сейчас придет.

– Тогда давай прогуляемся, пока его нет. Скажи-ка мне…

– Да?

– Ты никогда не отвечала на этот вопрос раньше, но, может, теперь ответишь, поскольку вышла замуж за Уильяма. – Хэл сделал глубокий вдох. – Почему ты стала женой Росса? Может, он тайно служил юнионистам, чем и заслужил твое восхищение?

Несколько минут Виола хранила молчание, потом бесстрастно произнесла:

– Это мой секрет, Хэл, прости.

– Ты не любила его?

– Боже милостивый, конечно, нет! Я с трудом его выносила. Однако я была единственной в то время, кто мог воздействовать на Росса. Не ты и не отец. Но, слава Богу, теперь все кончилось, и у меня есть Уильям.

– Я не ослышался? Не мое ли имя тут упоминали? – произнес Уильям, появляясь на палубе; в лучах заходящего солнца его черные волосы светились красивым ореолом.

Лицо Виолы просияло.

Щелк! Тишину сумерек разорвал выстрел, и в стену звонко впилась пуля.

Схватив сестру, Хэл потащил ее в дальний конец надстройки; Уильям последовал за ними.

Щелк, щелк, щелк – пули отскакивали от жестяной крыши штормового мостика и лишь чудом никого не задели.

Все трое прильнули к стене, а Цицерон прижался к ноге хозяина.

Хэл настороженно обвел взглядом берег по правому борту «Красотки». Выстрелы раздавались из дубовой рощи на отвесном берегу, севернее впадающего в Миссури ручья.

Цицерон зарычал, на палубе под ними суетливо затопали матросы.

– Кто посмел обстрелять мой корабль? – проревел Сэмпсон.

Крики Нортона и О'Брайена звучали еще громче и неприличнее, но никто из них ничего не мог сделать, так как стрелок держал на прицеле единственный трап, ведущий на верхнюю палубу.

Повернув голову, Хэл увидел, что по щеке Уильяма стекает струйка крови.

– Уильям, ты ранен!

Уильям осторожно коснулся своего лица.

– К счастью, это всего лишь царапина. Вероятно, меня задела последняя пуля.

Виола приподнялась, чтобы взглянуть получше, и – щелк! – пуля пролетела в дюйме от плеча Уильяма.