Читаем Ребёнок от босса полностью

Куда только делась былая нежность и чуткость? Передо мной вновь непробиваемая глыба льда. На высоких скулах Садулаева совершенно неожиданно проступают пятна… так похожие на смущение.

Целую мимолетно кулачок Евы, прежде чем удивлённо произнести:

- Документы? Для чего?

Максима выпрямляется, глаза темнеют, и он бескомпромиссно заявляет:

- Исправить графу «Макарова» на «Садулаева». Что же еще, милая? – голос Максима обманчиво спокоен, но в нем отчетливо улавливаются стальные ноты. – И не забудь свидетельство о рождении Евы.

Максим, не обращая никакого внимания на мои широко распахнутые глаза, в которых застыл немой вопрос, спокойно удаляется с вещами в гардеробную, оставляя меня шокировано осмысливать услышанное.

Неужели он хочет расписаться?!

Садулаева Ангелина Алексеевна…

Через мгновение на моем лице появляется несмелая улыбка. Какой же он все-таки противоречивый человек - Садулаев Максим Мансурович. Удивительно, что при самых естественных вещах он краснеет, но при других обстоятельствах – никогда.

Ангелина

Прогуливаясь с коляской вокруг придомовой территории, раз за разом прокручиваю в голове произошедшие события нынешнего утра.

Поездка в ЗАГС была быстрая и комфортная. В просторном чёрном «Мазерати Кватропорте» пахло приятным ароматом спелых зеленых яблок с капелькой душистого клеверного меда.

Я даже не заметила, как быстро пролетело время в дороге, пока сначала устраивала Еву удобнее в автокресле, а потом следила, чтоб малышка не выплюнула соску во сне. Пару раз я ловила на себе в зеркале дальнего виденья сосредоточенный внимательный взгляд Максима.

Интересно, о чем он думает? Считает ли меня хорошей матерью? А, может быть, он волнуется так же, как я? Глупости! От волнения пересохло во рту, и я тянусь к бутылке с водой.

Территория муниципального здания оказывается почти вся занята и нам приходится отъехать чуть подальше, на пару метров от главного входа. И вот я поднимаюсь по ступенькам Дворца бракосочетания.

Только в руках у меня не шикарный свадебный букет, а трёхмесячная дочка. Да и вместо белоснежного платья простые джинсы и шифоновая рубашка нежно-персикового цвета.

Обидно? Возможно.

Помещение выполнено в классическом стиле. Высокие потолки, огромная хрустальная люстра придает еще больше изысканности интерьеру, наполняя его невидимой глазу аурой торжественности. Кругом преобладают белые и тёплые бежевые цвета.

Минуя многочисленную очередь, Максим усаживает меня с Евой на диванчик кремового цвета поодаль ото всех. А затем, не говорят ни слова, уходит с нашими документами в самый крайний кабинет. Возвращается Максим всего лишь через каких-то десять минут.

Первым же делом подмигивает уже проснувшейся и весело гулившей дочке:

— Вот теперь все правильно. Садулаева Ева Максутовна.

На щеках Максима появляются притягательные ямочки.

Сейчас он кажется таким, как прежде. Обаятельный, с веселыми искрами в глазах - именно таким я его и знала больше года назад. Линия губ смягчилась, синие глаза горят. Даже когда взгляд обращается ко мне, восторженный блеск из них никуда не исчезает. Максим протягивает руку и по-собственнически обнимает меня за талию, а затем, нисколько не смущаясь многочисленных «зевак», целует в щеку.

Скользит поцелуем к уголку моих подрагивающих губ и мое сердце ускоряет ритм, бросаясь ему навстречу.

Горячее дыхание касается моего уха:

- Жена, - звучит, как нечто сладкое, многообещающее.

Прикрываю глаза. Боже! Дрожащими пальцами прикасаюсь к его широкому сильному запястью. Рука Максима по-прежнему обхватывает мою талию.

Сила объятий такая крепкая, что легкие буквально горят огнем, заставляя кровь-лаву быстрее бежать по венам. Похоже, наши объятия настолько тесные, что Еве это доставляет дискомфорт.

Зажатая между нашими иелами, дочка начинает негромко жалобно пищать.

Максим неохотно отстраняется.

- Сегодня мать прилетает, – неожиданно ставит перед фактом. - Я ей сказал про Еву.

На моих глазах подбородок мужа неумолимо каменеет. Ему все еще сложно принять то, что я скрыла обстоятельства рождения нашей дочки.

Мои плечи понуро опускаются, но я стараюсь не подавать вида, какое впечатление произвела на меня эта новость.

Ведь я совсем не ожидала, что встреча с его родителями случится так скоро. Хотя на что я рассчитывала? Что Максим не поставит в известность своих родителей, что они уже несколько месяцев, как стали бабушкой с дедушкой?

Бред!

Отгоняю прочь воспоминания и толкаю вперед коляску со спящей дочкой. Свежий воздух всегда на нее так действует - лучше колыбели Чайковского. Сегодня прилетает Динара Исаевна - моя свекровь. С тихо зарождающейся паникой представляю, что она обо мне думает.

Уже почти ощущаю на себе ее полный презрения и отторжения взгляд. Чувство неловкости, проникает отравой в каждую пору моей кожи.

«Неловкость» — это слишком слабо сказано, скорее, стыд космического масштаба.

Потираю висок с правой стороны, ощущая как от напряжение начинает гудеть голова. А все проклятые мысли, засасывающие глубоко в чувство вины, как в зыбучие пески.