– О, оставшиеся у меня кавалеро низки по рождению. Злодеи, грабители, насильники – все до единого. Именно по этой причине их следует держать в строгости. Игнасио имел звание, но не титул. Держал своих кавалеро хорошо обеспеченными и сам был из того же племени. Я не очернен простолюдинством, и я не могу скакать с ними на равных, но я заставляю их выполнять приказы старших. Вместо того чтобы пытаться обуздать очередную банду убийц в Уделье, я предпринял шаги, чтобы удостовериться, что все их действия подпадают под королевское дозволение. Вот и вся разница между диким псом и тем, которому хозяин разрешает показывать зубы. Угроза кнута по-прежнему рядом и не дает верить в свою самостоятельность. В этом мы и допустили ошибку в отношении вас, полукровок, – дали посчитать, что вами больше не управляют.

– Нами не управляют, – объявила Блажка сквозь стиснутые зубы.

Капитан улыбнулся.

– Скоро ты поймешь, что ошибаешься. Если, конечно, выберешь жизнь.

– Я не наведу тебя на Шакала, хиляк. Хватит тратить силы. Давай суди меня, отправляй к своей шлюхе-маркизе. Я лучше потрачу последний вздох, чтобы сказать ей, каким удовольствием мне было превратить этот испорченный фрукт, что она из себя вытолкнула, в прогорклое мясо.

Бермудо искренне улыбнулся.

– Ты думаешь, я отправлю тебя на север? Я не такой дурак, чтобы признавать свою ошибку перед маркизой. Особенно когда правда настолько отвратительна. Она рассчитывает превратить казнь убийцы Гарсии в зрелище для народа. Мането, ты можешь представить, каков будет позор этой дамы, если она выставит перед всеми какую-то полукровную потаскушку и скажет, что это она оборвала ее знатный род?

– Невыносимый позор, милорд.

Бермудо наклонился к Блажке и проговорил почти шепотом:

– Ты умрешь здесь. Сегодня. А охота на Шакала продолжится. И все вольные ездоки будут объявлены врагами короля, независимо от того, где их найдут, – даже убежище других копыт не даст им защиты. Шакал, может, и действительно покинул Уделье, но если он когда-либо вернется, он больше нигде не будет в безопасности. Я достану его, и он умрет на эшафоте в Гиспарте перед орущей толпой. Твой же выбор… Ублажка… в том, встретишь ли ты его в том грязном аду, что уготовлен для полукровок.

– Ублюдки будут искать твоей крови, – сказала Блажка. Это не было пустой угрозой, как бы ей того ни хотелось. В жажде мести ее братья могли найти только смерть.

Бермудо тоже это понимал, потому что его лицо после ее слов просияло.

Блажка высказала еще одну истину.

– Ты настроишь против себя все копыта, Бермудо. Вожди полукровок не оставят такое без ответа.

Капитан отступил, стукнув костылем. Глаза заблестели, губы вытянулись в ухмылке.

– Пусть отвечают. Голоса этих пушек будут моими посланниками. Они защитят кастиль. Все, что упадет в пределах их дальности, это Гиспарта. Не Уделье и даже не земля Короны, а Гиспарта. Воспрявшая! Только близорукий скажет, что у нее есть пределы. Посмотри туда, куда не долетит ядро, полукровка, если можешь, и увидишь, что там не конец этих пределов, а их начало.

Напыщенно набрав воздух в грудь, Бермудо поморщился, повернулся на своем костыле и выглянул за стену. Затем, подняв голос, чтобы пересилить ветер, продолжил:

– Даю тебе последний шанс сказать, где он.

– Не знаю. Вешай меня, нахрен.

Он опять неприятно хмыкнул.

– О нет, вешать тебя я не стану.

Глава 11

Маленький Муро лежал на боку рядом с опрокинутым табуретом и прижимал руки к ушам. Он раскачивался на полу, издавая монотонные стоны, – его немощный разум был ошеломлен ревом пушек. Поверх мук мальчика Блажка даже не слышала хихиканья Мането – только видела его щербатую улыбку. Они стояли во дворе, дожидаясь, пока приготовят лошадей. Здесь звуки взрывов отражались от каменных построек и казались еще громче. Залпы стихли к тому времени, когда кавалеро Рамон с отрядом из десяти человек уже были верхом в полном снаряжении. Мането тоже привели лошадь, и здоровяк забрался в седло.

Затем сделал один из своих вежливых жестов, прибавив:

– После вас, вождь Дырка.

Блажка двинулась с места. Подковы застучали по брусчатке у нее за спиной. Ее вели к воротам. В тени сторожки собралось двадцать человек из гарнизона – вооруженные алебардами, они держали в окружении группу пленных.

Блажка узнавала лица окруженных, и ее удивило, что они были еще живы.

Ева и Рыжая Инес. Виоланте и Черная Инес. Ресия и сутулый помощник конюха.

Нежка.

Всего перепуганных выходцев из борделя здесь было две дюжины, и Блажку включили в их хнычущую и дрожащую компанию. Все были грязными, потрепанными. Времени на разговоры им не дали: всех толкнули к воротам, не оставив иного выбора, кроме как идти по жаре.

Пушки тем временем стихли.