Читаем Реальные ублюдки полностью

– Вождь! – резко выкрикнул Баламут, отчаянно указывая пальцем.

Блажка обернулась, только чтобы увидеть: свинья Хорька несется прямо на нее. Но времени убраться с дороги у нее не осталось. Зверь боднул ее головой, и она отлетела, кувыркнувшись в воздухе, прежде чем рухнуть на землю. Она услышала крик Шакала.

Блажка приподняла голову и увидела, что он хотел ринуться к ней, но ноги его не слушались. Он рухнул, когда Крах добрался до него и навис над ним сверху.

Блажка попыталась встать, но ук’хуул взмахнул рукой в ее сторону, и ее снова впечатало в землю, по которой уже стучали копыта. Крах поднял Шакала за шею, и тот повис в воздухе. Свинья Хорька развернулась, чтобы совершить еще один проход. Блажка дождалась, пока она приблизится, и в последний момент откатилась в сторону.

Шакал боролся в удушающей хватке Краха.

– Где? – Голос гиганта звучал полным ненависти скрежетом.

Его взгляд упал на левое предплечье Шакала, и он ухватился за него свободной рукой, поднес к своему носу и понюхал.

– Вот!

Из сдавленного горла Шакала вырвались стоны, когда ук’хуул отвел его руку в сторону и потянул.

Ужаснувшись намерению Краха, Блажка вскочила на ноги и снова оказалась сбита околдованным свином. Баламут с Облезлым Змеем пытались захватить варвара Хорька с помощью лассо. Сам Хорек лежал на земле, либо мертвый, либо потерявший сознание от последствий внезапного предательства зверя.

Агония Шакала буквально разрывала воздух. Блажке нужно было во что бы то ни стало до него добраться. Она поднялась на колени, но ее вдруг охватило чувство тревоги. Ее снова сбило с ног.

Но на этот раз не свин.

Это оказалось месиво. Живая тьма снова повалила ее на землю. Чернила, ощутила она, прилипли к ее плоти, прикосновения казались знакомыми и пугающими. Оно ползло к ее лицу. Отшатнувшись назад, ничего не видя перед собой, Блажка попыталась сорвать его с себя, но месиво вцепилось в ее руки, присосалось к ним, чтобы помочь себе ее задушить. Оно затекало ей в ноздри, вливалось сквозь стиснутые губы. Блажка задыхалась от мерзости, засевшей у нее в горле, а когда та полезла ей в легкие – начала отключаться. Когда остатки отвратительного вещества исчезли у нее в носу, пелена спала с Блажкиных глаз. Воздуха ей в легкие не поступало, но она все же могла дышать – как младенец во чреве.

Перед ее сжатыми веками хлынул поток видений.

Руки Берил, молодые, покрытые кровью.

Чернота начала опускаться на ее отчаянное, взмокшее лицо, и Блажка поняла – с кошмарным бессилием, – что ее неумолимо затягивало в объятия смерти. Она закричала, противясь этому, выражая яростную мольбу. Но ее затянуло все равно.

Барабаны.

Она услышала гневный бой барабанов, гортанные завывания на языке орков. Старый тяжак ранил ее под палящим солнцем, вогнав в плоть острые изогнутые кости. Муки грозили утопить ее рассудок в безумии. Но она не кричала. Боль была для нее ничем. Боль была пуста, как пески вокруг.

Блажка отринула боль, заместив ее нахлынувшей силой.

Ее руки знали, что такое сила, и жаждали крушить. Она ломала кости, ломала черепа. И прорвалась на волю.

Она видела голод, видела охотников. И подавила их всех кровью. Пустыня закончилась, когда она прошагала на юг, и ее ноги коснулись травы. Там появилась стая. Не такая бездумная, как орки: звери не стали на нее охотиться. Они собрались вокруг нее, и она спала, чувствуя их дыхание во все фазы луны. Она поделилась с ними своей силой. Стая росла, щенки становились матерями. Орки продолжали искать, продолжали погибать. Дальше на юг, в курящиеся джунгли. Место чудовищной жизни и быстрой погибели. Но не ее, не ее стаи. Они выживали. И правили.

До зова. До притяжения.

Назад к травянистым полям. В пустыню. Стая пошла следом. И вместе они увидели большую воду, давно забытую, со времен боли и барабанов.

И перешли ее.

Блажка узнала Уль-вундулас.

Пустоши, такие буйные после бесплодных песков. Она узнала реки. Зов, притяжение заставляло ее идти вперед. Орки тоже здесь бывали. На своем пути она убила меньших своих сородичей, что сидели на прирученных кабанах, и разграбила повозку с припасами, что у них была. Блажка узнала татуировки ездоков.

Шквал бивней.

Она натравила стаю на орков, и звери перебили их так же, как всех остальных. Стая утащила орков прочь и попировала их плотью. Источник зова стал ближе, и Блажка увидела Щербу, почувствовала отвращение при его виде. Он приближался к источнику, к месту, где ему было запрещено показываться. Разъяренная, она послала стаю…

Блажка резко вскочила, втягивая воздух. Видения изодранными знаменами развевались у нее перед глазами. Щупальца воспоминаний щекотали ее нутро, и она больше осязала их, чем видела или слышала. Откровения грозили засыпать ее с головой.

Ошеломленная и испуганная, она смотрела на то, как Крах мучает Шакала.

«Нет».

Блажка оттолкнулась от земли, встала на ноги.

– …нет.

Равновесие подвело ее через два шага, и она упала ничком. И поползла на животе.

– Нет.

Блажка уперлась в землю руками, подобрала колени и двинулась вперед, будто зверь.

– Стой.

Пальцы ног нашли опору.

– Хватит!

Она полностью пришла в себя.

– СТОЙ!