Читаем Реальность Тардис полностью

02.03.2004 г.

Алиса Беляева

Меня бил озноб. Хороший такой, резонансный. При котором зуб на зуб не попадает. Вот уж никогда не думала, что буду так бояться сцены. А боятся было что! Во-первых, почти тысяча зрителей. В погонах. И среди них Саша! А вдруг ему не понравится!?… Господи, о чем я думаю!?? Во-вторых, тут за кулисами толпа артистов, половина из них из столицы. Всякие там народные, да заслуженные. Местных коллективов раз два и обчелся. Никаких ансамблей «Березка» и хоров народных песен нет.

Напарницы и те поутихли. Сидят, стаканчик кофе в раках греют. Даже глотка не отпили. За этот месяц у нас образовался вежливый нейтралитет. Мы смирились с наличием друг друга, принимая необходимость работать вместе. Подругами не стали, но и шипения с их стороны и вежливого сарказма с моей уже не было. Кофе был куплен на троих, но мой стоял на столике. Я его в руки взять так и не смогла. Расплескивала. И самое жуткое, что мы только через час выступаем. Да, я за это время разрыв аорты получу. Нельзя же так!

Тут мне на плечи легла большая теплая кофта, а следом опустились крепкие руки. Резко развернулась. Не люблю, когда со спины подходят. Сзади стоял Александр, и внимательно на меня смотрел. Из-за полумрака закулис зрачки его расширились, лицо заострилось. На ум пришло воспоминание нашей первой встречи. Непроизвольно вздрогнула.

– Ты чего голая тут стоишь?

Глупо дернула головой вниз. Как голая? Нет, все нормально. Этот дурацкий купальник на месте.

– Я в купальнике.

– Говорю ж голая! – и завернул меня в кофту по плотнее.

Боги, он что, считает, что я не прилично выгляжу? А то, что я буду перед всеми в таком виде? А на пилоне? Это конец. Просто провал! Отказаться и подвести тренера я не могу. Но теперь ясно как божий день, что Александр будет не доволен, что я здесь, в таком виде, да еще на шесте фигуры ногами кручу. Надо было ему рассказать подробно, подготовить. Глупо как. Зачем полезла?

– Лисенок, солнышко. Ну ты чего? Не плачь, – он присел на корточки напротив, и обнял меня. – Ты чего переволновалась?

– Там толпа людей… и я первый раз…и ты говоришь, что я голая, а мне еще танцевать в этом… – сквозь непроизвольные слезы, прошептала я.

– Ты вообще первый раз что ли на сцене?

– Дааа, – чистейшая правда. За обе жизни у меня не случилось оказии выступать перед таким количеством людей.

– Это ни чего, послушай, – спокойно, тихо, почти интимно начал он, – В зале будет темно. Ты никого не увидишь. Может там будет человек десять смотреть, а может все будут смотреть только на твоих напарниц, вон здоровенные какие! Понятно? Не бойся. А я буду там, буду рядом и поддерживать. Представь, что делаешь все трюки только для меня. Договорились? Будет мне подарок такой от тебя. Хорошо? А то, что голая? Конечно, концерт еще не начался, а вы уже переодетые в купальники. Так и перегореть можно, и замерзнуть, поэтому держи кофту. После отдашь. Машина моя напротив, у пожарной части стоит. Вот ключи, как номер пройдет переодевайся, и иди туда. Умеешь заводить?

– Умею.

– Вот, и замечательно. Все не плачь, а то та тонна косметики, что на тебе, потечет и размажется придется заново рисовать, – мягко улыбнулся он и поцеловал меня в нос.

– Это все? – Стало немного обидно за такой вот целомудренный поцелуй.

– О, вот так мне нравится больше! – Он улыбнулся одними глазами, – Остальное после выступления. Давай, малышка, удиви меня.

Саша ушел, я глубоко вдохнула, выдохнула и успокаиваясь. Дурацкие гормоны! Что за слезоточив без повода!? Все собралась. Нашла кресло в сторонке, села, прикрыла глаза и задремала. Минут за десять до выступления меня нашла Полина Евгеньевна, хмыкнула: «Ну и выдержка». После дала короткое напутствие, и выпнула нас на сцену.

В момент, когда заиграла музыка, я выкинула из головы абсолютно все мысли. Не было ни чего и никого. Только ритм, пилон и я. Только правильная постановка движений. Только драйв от танго. А еще стало понятно, что толпа незнакомцев – это очень просто, гораздо сложнее нечто подобное повторить перед десятью близкими людьми. Хотя, нет. Уже не сложно. Весь номер длился чуть больше шести минут, но по его окончании я почувствовала только две вещи: голод и усталость. Радость и осознание того, что да я это сделала, придет чуть позже. Накатит теплой войной эйфории, и я буду знать, да могу и так.

Аналогично было с прыжком с парашютом. В какой-то момент мне стало очень важно перебороть страх высоты. Узнать, что я сильнее. Три месяца я ходила на курсы подготовки, прошла медкомиссию, тряслась как осиновый лист на аэродроме. Но стоило зайти в самолет все страхи ушли. Передо мной стояла цель. И она была важнее, чем потенциальное «Не могу». В момент прыжка кроме заученного счета и проверочных действий на предмет раскрытие купола, ничего не было. После, три минуты восторга от медленного спуска на парашюте, и быстрое приземление. Придя домой, когда адреналин сошел, я завалилась спать. Проснувшись, очень радовалась, что сделала это, смогла, сумела. Но повторять опыт больше смысла и необходимости не видела.