— Флегмонозный, — отредактировал гномыша эльф. — Но в данном случае — острый завистливый при помощи одной из его сущностей. Надо же было догадаться, перебросить часть сознания в такую даль! И ведь удалось же. Интересно… — конвоир оттянул Талику веко, как заправский доктор и даже заглянул в рот, благо и открытый рот и поза пациента «лёжа на коне» позволяли, — а как осуществляется контакт с общим разумом? Неужели через позвоночный столб по периферийной нервной системе?

Талик собрался с силами и разогнулся.

— Это тот самый ссыльный на меня посмотреть хочет? — Катерина поправила причёску, накинула полотенце на плечи на манер пелерины и застенчиво прижала к себе кастрюлю.

Сущности тоже отдышались и приступили к внутренним переговорам:

— Она думает, что мы на неё любуемся? — поразился демон.

— Не иначе, — со стоном облегчения отозвался Бормотун.

— Талик, давай пустим обратно нашего монаха, — простонал Бутончик, — я второго приступа не выдержу.

— И я, — поддержал вампира Витас.

— Ладно, Горгуль, — согласился на условия шантажиста Талик, — ползи обратно. Но если будешь дурить, я тебя в следующий раз загоню в пяточный коготь, а потом сточу его рашпилем к чёртовой бабушке, — обозначил план ответных действий писатель Золотов. — Всё, — добавил он вслух, — Можно ехать.

Горгуль споро пробрался в лобную часть и немедленно замычал от восторга.

Силь одним быстрым движением оказалась на коне бывшего мужа Катерины, конвоир придержал своего жеребчика, давая проехать Баське с хоббитами, и путешественники двинулись вперед в «Мутную Муть», как окрестил её писатель.

Глава 23

Тронув мерина, Талик чуть было не миновал Катерину. Засмотрелся, с кем не бывает?

Попаданка, как будто так и надо, взялась за стремя и пошла рядом. Пришлось снова наклоняться и тащить её в седло. На фоне красавицы-Силь, она уже не казалась Талику «миленькой». Не дурнушка, конечно, но… Кстати, как там полностью звали Силь? Силь…миль…тиль, что-то из области завязывания языка узлом.

— А Вас и в самом деле зовут Силь, — рискнул заговорить Талик, подъехав поближе к Мечте, благо конвоира отправили глотать пыль.

— Сильмэ, — ответила Мечта.

— А сколько Вам лет, — продолжил общение писатель, предположив, что у эльфийских женщин спрашивать о возрасте вполне прилично.

— Сто три, — шокировала его прекрасная Силь, которой на вид было не больше двадцати.

— А мне тридцать девять, — кокетничая, хихикнула Катерина, распознав в Сильмэ конкурентку. Похвасталась, называется.

Талик с запозданием вспомнил, что в Мутное Место попадают не только малолетки. Эдак не только на тридцать девять, а и на все шестьдесят девичьих лет попасть можно. Вдруг она себе лет десять-двадцать скинула? Надо будет потрясти эльфа в рамках сотрудничества и выяснить, настоящий возраст старой девы. Конвоир, может, и фанатеет от мисс Марпл, а Талика милая старушка даже после «пластической реализации» не вдохновляла.

— А куда именно мы едем? — поинтересовался Талик у Силь, воркующим голосом Горгуля.

Сильмэ глянула так надменно, что писатель Золотов и без перевода понял: «Тебе не светит». Ну, ничего, поживём — увидим.

— В Сталинград, — потрясла она Талика очередным сообщением. — Но, возможно, придётся и в Мехико заехать. Там недалеко, через речку.

Мехико… Мехико… Ладно, если говорили о Сталине, и не об одном, — Сталинград вполне объясним.

— А в Мехико зачем?

Но Сильмэ опередила Катерина:

— Ну, как же, Виталий?! Троцкий же! Особняк в Мехико на Венской улице, в который ворвался Сикейрос с товарищами и буквально изрешетили дом. Было выпущено триста пуль! Троцкий чудом остался жив!

«Она это знает или лично помнит?», — ужаснулся Горгуль.

Талик никак не мог сориентироваться в датах. Всё, что он помнил о Троцком, ограничивалось определением «политическая проститутка».

— Кому взбредет в голову попадать в… Троцкого? — риторически вопросил писатель Золотов, но ответ всё-таки получил. Конвоир, нарезав пару кругов галопом и убедившись в отсутствии рядом опасных революционных элементов, взялся просвещать Талика на предмет образа жизни здешнего контингента.

Никакими альтернативными историками попаданцы в вождей не были. Они были альтернативными Троцкими, Сталиными и даже двумя альтернативными Лениными. Авторы их любимых романов не утруждали себя корректировкой событий, которые могли бы повернуть реальную историю и породить другую, не менее нормальную. Они просто «вселяли» в вождя технически продвинутого современного россиянина, отчего воображаемые писателем события пускались в такой пляс, что держись. Автор одного из романов настолько лихо знал исторические реалии, что отправил в космос вместо Белки и Стрелки «собаку Сталина» — овчарку Блонди[7].