Читаем Реализация полностью

Девчонка оказалась на редкость тактичной. Никаких хамских заявлений и претензий на счёт причинённого ущерба не последовало. Она свела всё в шутку. Более того, Витольд неожиданно заслужил комплимент. По мнению Катерины, рога «печального демона» были «с благородным изгибом». Демон не стал обращать внимание на эпитет «печальный», раз уж всё равно голос пока не работал, и расспросы откладывались, зато немедленно обвил хвостом талию попаданки.

— О, я понимаю, — тут же объяснила его действие Катерина, — так гораздо надёжнее. Ах, какой Вы любезный и заботливый!

Теперь и Талик мог похвастаться наличием «девушки в седле». Конвоир пытался не показывать, насколько он раздосадован, но ему это плохо удавалось. Вот, спрашивается, что может быть обидного в том, что не только у Нальдо есть девушка… в седле. Какие же остроухие, оказывается, мелочные выпендрёжники и себялюбцы! Эльф заметно скис. Да и у Силь обвисли непомерно длинные уши. Тьфу!

Отряд возобновил движение. Нальдо с Силь вырвались вперед. Баська рысил позади с хоббитами. Талик прижимал к могучей груди Катерину, которая не уставала восхищаться его внутренними и внешними качествами. Несколько раздражала кастрюля, которая тоже время от времени прижималась к его могучей груди. Очень противно холодная кастрюля. Как оказалось.

— Ладно, герои и не такие неудобства терпят, — благодушно рычал таявший от комплиментов Витольд.

Где-то через час несмолкаемой трескотни Катерины демон уже не был уверен в том, что следует терпеть герою, а что — нет. Попаданка, пользуясь молчанием Талика, вещала без умолку, выдумывая такие объяснения каждому телодвижению кавалера, что сомневаться не приходилось: как ни обидно, девчонка нагло сочиняла себе героя, совершенно игнорируя наличие вполне живого и в корне отличного от её фантазий демонически прекрасного Виталия.

Бутончик, как лучший счетовод, сложил все измышления попаданки и явил на обозрение сущностей образ демона с белыми кожистыми крыльями и не менее белыми рогами. Светящийся нимб сидел на радужном шипастом гребне как влитой. Глаза ангельского героя девичьих грёз испускали неземное сияние с оттенком в нежную райскую зелень, а ноги с алмазными пяточными когтями украшала вьющаяся, как у ангорской козы, шерсть. Розовая шерсть.

Вампир постарался на славу. Витольд рухнул в желудок, и Талика снова замутило. Бормотун пошевелили ирокезом и изумлённо выдал:

— Талик, какой сюжет! Представь: демон рождается альбиносом! Суровые будни Белого Демона, которого гонят и демоны, и ангелы! Какой героический роман мог бы получиться! Один — против всего мира!

— Героический роман с любовной линией, — тихим шёпотом рискнул встрять Горгуль. — Никаких проблем с соблазнением, — герой любовник судорожно сглотнул горлом Талика. — Можно прямо в храме сводить с ума прихожаночек, — вкрадчиво соблазнял на сомнительные подвиги Горгуль. — Всего-то и надо — изменить цвет. Пустяк. Первый же встречный монастырь — наш. Обеспечу полный доступ в любую келью, — не скупился на обещания недобитый монстр любовных баталий.

Витольд взлетел вверх по позвоночнику и шилом вонзился в основание черепа:

— Я тебе устрррою монастырь! Только попробуй сделать из нас розового козла! — Демон впал в ярость, грозя всем сущностям и основному носителю затяжной мигренью.

Неожиданно в голове, в районе левого уха раздался тихий и жалобный всхлип:

— Талик, — ещё раз всхлипнул и заскулил Витас, — не хочу быть розовым оборотнем. С меня и лысого хвоста хватит. Спаси нас! Эта попаданка так мечтает, так мечтает… вдруг, повлияет, и мы перевоплотимся, как тёмные в хоббитов?

Писатель Золотов не страдал излишней мнительностью. Куда там этой Катерине перекрасить его по образу, явленному Бутончиком? Но… всё равно — противно же. Его должны любить таким, какой он есть, а не каким выдумали. Пока попаданка окончательного не придумала себе ангела, ситуацию надо было исправлять. А то совсем повода для гордости не останется — придётся признать, что девушки совершенно не способны любить очаровательное чудовище с мощным рыком без последующей мимикрии в принца. Сопливое сокровище в кудряшках девочкам будет обеспечивать Горгуль. Но какая от этого радость?

— Никакой! — Подтвердил Витольд. — Одна гадость. Талик, где в организме можно устроить монастырь? Озабоченного надо туда загнать, раз он так хочет. Пусть посидит подальше от соблазнов. А то он на каждую встречную нашими глазами покушается.

— И нас искушает, — согласился Витас.

— Одно разорение от его искушений с покушениями, — присоединился Бутончик.

Сущности обрели былое единство, совсем как перед попыткой убиения Горгуля. Талик был с ними согласен: героя-любовника надо куда-то законопатить, чтобы в мыслях не путался.

— Аппен-н-н-дикс! — Грозно, как заклинание произнёс Бормотун.

В голове заметалось эхо: «Дикс, дикс, дикс».

Сработало. Горгуль стремительно миновал желудок и исчез. Как не бывало.