Читаем Развороченная могила полностью

На экране появилось еще одно изображение: группа людей стоит, склонив головы, над только что вырытым и засыпанным курганом земли у домика Раста Андерсена.

— Мы похоронили его на ферме, где он находил утешение в природе и одиночестве. Я был в смятении. Это было раннее испытание моей веры, и, признаюсь честно, я не мог понять, почему Пресвятое Божество допустило это, причем так скоро после возможности его откровения для такой смятенной души, как Раст. В таком состоянии отчаяния я принялся за работу по очистке хижины Раста… и на его кровати нашел письмо. Письмо, адресованное мне, написанное почерком Раста. Спустя столько лет я все еще знаю его наизусть. Вот что писал Раст за несколько часов до своей смерти:

Сегодня вечером я молился, впервые с тех пор, как был маленьким мальчиком. Мне пришло в голову, что если есть вероятность того, что Бог существует и что я могу быть прощен, то я был бы глупцом, если бы не говорил с Ним. Ты сказал мне, что Он пошлет мне знак, если Он есть. Этот знак пришел. Я не скажу тебе, что это было, потому что ты можешь счесть это глупостью, но я узнал это, когда это произошло, и я не верю, что это было совпадением.

Сейчас я испытываю то, что не чувствовал уже много лет: покой. Возможно, это продлится долго, возможно, нет, но даже то, что я испытываю это чувство еще раз перед смертью, было похоже на проблеск рая.

Я не умею говорить о своих чувствах, как ты знаешь, и я даже не знаю, отдам ли я тебе это письмо, но записать все это мне кажется правильным. Сейчас, после ночи без сна, я собираюсь прогуляться, но на этот раз из лучших побуждений.

Искренне твой,

Раст.

Рядом с Робин молодая чернокожая женщина вытирала слезы.

— А через несколько часов после этого, пока я спал, Раста забрали домой, — сказал Джонатан Уэйс. — Он умер через несколько часов после поданного ему знака, который принес ему ночь радости и покоя, которых он так долго был лишен…

Только позже, когда я все еще оплакивал его, пытаясь осмыслить события той ночи, я понял, что Раст Андерсен умер во время Холи, важного индуистского праздника.

Теперь на экране кинотеатра за спиной Уэйса снова демонстрировался фильм о радостных людях в разноцветных одеждах, бросающих друг в друга порошок, смеющихся и танцующих, тесно прижавшихся друг к другу на улице.

— Раст не любил толпы, — говорит Уэйс. — Он скитался из города в город после Вьетнама, ища покоя. Наконец он поселился на клочке необитаемой земли и стал избегать человеческого общества. Радость общения с другими людьми он получал редко и, как правило, неохотно, только из-за нужды в деньгах или еде. И когда я думал о Холи, думал о Расте, я думал, как нелепо, что он должен был вернуться к Богу в такое время… но потом я увидел, как я ошибался. Я понял.

Раст найдет Холи в потусторонней жизни. Все, чего ему так не хватало: связь, смех, радость, — будет с ним на небесах. Благословенное Божество послало Расту знак, и, забрав Раста в тот день, Божество обратилось через него ко всем, кто его знал. Расту больше не к чему стремиться. Он достиг того, для чего был создан на земле: обрел знание обо мне, которое, в свою очередь, научит вас. Прославляйте божественное в уверенности, что однажды и вы обретете счастье, к которому он стремился.

Буйство красок вновь исчезло с экрана кинотеатра, и на его месте появилось изображение множества божественных фигур: Шивы, Гуру Нанака, Иисуса и Будды.

— Но что такое Благословенное Божество? О ком я говорю, когда говорю о Боге? Кому из них, или из бесчисленного множества других, следует молиться? И я отвечу: всем или никому. Божественное существует, и люди с незапамятных времен пытались нарисовать его по своему образу и подобию, используя свое воображение. Неважно, какое имя вы дадите ему. Неважно, в какой словесной форме вы выражаете свое поклонение. Когда мы смотрим за пределы разделяющих нас границ, границ культуры и религии, созданных человеком, наше зрение проясняется, и мы наконец-то можем увидеть запредельное.