Читаем Развороченная могила полностью

— Я просто болтал, — успокоил ее Страйк. — Мне не нужны имя и адрес.

Пруденс сделала глоток вина, выражение ее лица было серьезным. Наконец она сказала:

— Я не думаю, что вам будет очень легко разговорить бывших участников группы. К тому, что тебя таким образом принудили, приложено много стыда, и часто это серьезная травма.

Увидев их лицом к лицу, Робин впервые заметила сходство своего партнера с Джонни Рокби. У него и его сводной сестры была такая же четко очерченная челюсть, такое же расстояние между глазами. Она задумалась — у нее было три брата одного происхождения, — каково это, в сорок лет впервые познакомиться с кровным родственником. Но между братом и сестрой было нечто большее, чем просто слабое физическое сходство: похоже, между ними уже установилось негласное взаимопонимание.

— Хорошо, — сказала Пруденс в ответ на полушутливый вопрос Страйка, — я действительно лечу бывшего члена ВГЦ. На самом деле, когда он впервые рассказал о том, что с ним произошло, я не думала, что являюсь подходящим человеком, чтобы помочь ему. Это особая работа — депрограммирование людей. Некоторые злоупотребляют вещами, которых были лишены внутри — например, едой и алкоголем. Некоторые предаются рискованному поведению в качестве реакции на такой контроль и наблюдение. Приспособиться к свободной жизни нелегко, а просьба раскопать то, от чего они страдали или к чему их принуждали, может причинить огромные страдания.

К счастью, я знала американского психотерапевта, который работал со многими людьми, пережившими культ, и связалась с ним. Он провел с клиентом несколько виртуальных сессий, которые очень помогли, и теперь я взялась за работу с клиентом при постоянной помощи американца. Так я узнала о ВГЦ.

— Как клиент вышел? — спросил Страйк.

— А что? Это то, для чего вас наняли — вытащить кого-то?

Страйк кивнул.

— Тогда вам нужно быть очень осторожными, — серьезно сказала Пруденс. — Если он похож на моего клиента, то он будет очень хрупким, и вы принесете больше вреда, чем пользы, если будете действовать слишком жестко. Вы должны понять: люди, попавшие в секту, были перепрограммированы. Нельзя ожидать, что они просто вернутся к нормальной жизни.

— Как твой клиент справился с этим?

— Он… уехал не по своей воле, — нерешительно сказала Пруденс.

— Ты имеешь в виду, что его исключили?

— Вопрос не в том, что… у него были проблемы со здоровьем, — сказала Пруденс, — но большего я сказать не могу. — Достаточно сказать, что ВГЦ не выпускает членов через парадную дверь, если они не перестали быть полезными. Тебе нужно быть очень осторожной, Робин. Читала ли ты когда-нибудь Роберта Джея Лифтона? «Реформа мышления и психология тотализма»? Или «Борьба с культовым контролем сознания» Стивена Хассана?

Робин покачала головой.

— Я одолжу тебе свои копии. Я отдам их тебе перед уходом. Умение распознавать их приемы поможет тебе противостоять им.

— Робин умна, — сказал Страйк. — Она не купится на их рассуждения.

— Быть умным — это не защита сама по себе, — сказала Пруденс. — Ограничение в еде, принудительные песнопения, жесткий контроль над физическим окружением, копание в психике в поисках места, на которых они могут оказать наибольшее давление, в одну минуту бомбардируют тебя любовью, а в следующую сбивают с ног… никто не застрахован от этого, умный он или нет…

— В любом случае, — сказала Пруденс, вставая, — давай примерим какую-нибудь одежду.

— Это очень мило с твоей стороны, Пруденс, — сказала Робин, когда терапевт вела ее наверх.

— Ерунда, — сказала Пруденс, теперь уже снова улыбаясь. — Я очень хотела с тобой познакомиться, учитывая, что ты, несомненно, самый важный человек в жизни Корма.

Эти слова вызвали у Робин ощущение, похожее на удар током в животе.

— Он… он очень важен для меня.

Они прошли мимо открытой двери очень захламленной спальни, которая принадлежала подростку, как поняла Робин еще до того, как из нее выскочила черноволосая девушка в мини-юбке, сжимая в одной руке кожаную куртку, а в другой — портфель.

— Оо, — сказала она, моргая, глядя на Робин. — Классные волосы!

Не дожидаясь ответа, она поспешила мимо них и побежала вниз по лестнице. Пруденс окликнула ее:

— Напиши мне, когда за тобой нужно будет заехать!

— Хорошо, — крикнула девочка, и они услышали, как она прокричала: «До встречи, новый дядя», прежде чем хлопнула входная дверь.

— Это была Сильви, — сказала Пруденс, ведя Робин в большую спальню, отличающуюся роскошной простотой, а затем в зеркальную гардеробную, уставленную вешалками с одеждой. — Корм сказал, что тебе понадобится два или три наряда?

— В идеале, — сказала Робин. — Я обещаю, что буду очень осторожна с ними.

— О, не беспокойся об этом, у меня слишком много одежды… Это моя слабость, — призналась Пруденс с виноватой улыбкой. — Сильви уже достаточно взрослая, чтобы одалживать вещи, которые я больше не могу носить, так что я не решаюсь отдать все на благотворительность. Какой размер обуви ты носишь?

— Шестой, — сказала Робин, — но…

— Отлично. Такой же, как у меня.

— Ты действительно не должна…