Читаем Развороченная могила полностью

— Брось, папа, — сказал он, кладя руку на плечо сэра Колина. — Все в порядке.

— Обычно мы не ведем себя так на публике, — сказал сэр Колин Страйку и Робин, стараясь улыбнуться и вытирая глаза. — Просто Салли… это все еще очень… совсем недавно…

По мнению Робин, это было неудачное время, когда к их столику подошел служащий, чтобы предложить обед.

— Да, очень хорошая идея, — хрипло сказал сэр Колин. — Давайте поедим.

К тому времени, когда меню было предоставлено, а еда заказана, сэр Колин обрел самообладание. Как только официант оказался вне пределов слышимости, он сказал:

— Конечно, Джеймс прав до определенного момента. У Уилла потрясающий интеллект, и он беспощаден в дебатах. Я просто пытаюсь объяснить, что у него всегда была… Тревожная наивность, связанная с очень мощным мозгом Уилла. У него очень хорошие намерения, он действительно хочет сделать мир лучше, но ему также нравится определенность и правила, которым нужно следовать. До того, как он нашел Пророков ВГЦ, был социализм, а до этого он был очень надоедливым скаутом — утомительным для лидеров Скаутов, потому что не любил шумных игр, но был столь же утомительным для нас, с его бесконечными добрыми стремлениями, и желанием обсудить, был ли это хороший ход, если его попросили сделать это, или ему приходилось придумывать свои собственные благотворительные действия, чтобы они соответствовали требованиям.

— Но настоящая проблема Уилла, — сказал сэр Колин, — в том, что он не видит зла. Для него это теоретически безликая мировая сила, которую нужно уничтожить. Он совершенно слеп к этому, когда оно находится близко.

— И вы считаете, что ВГЦ — это зло?

— О да, мистер Страйк, — тихо сказал сэр Колин. — Да, боюсь, что это так.

— Вы пробовали навестить его? Устроить еще одну встречу?

— Да, но он отказался. На ферму Чепмен допускаются только члены церкви, и когда мы с Эдом попытались посетить службу в храме Руперт-Корт, чтобы поговорить с Уиллом, нам отказали во входе. Это зарегистрированное религиозное здание, поэтому у них есть законное право не пускать посетителей. Из того факта, что нам не разрешили войти, мы сделали вывод, что в церкви есть фотографии членов семьи Уилла, и они приказали церковным служащим не пускать нас внутрь.

— Как я уже говорил вам по телефону, именно так «Паттерсон Инк» все испортили. Они отправили в храм того же человека, который наблюдал за фермой Чепмен. По всему периметру фермы Чепмен установлены камеры, так что церковные власти уже знали, как выглядел этот человек, и когда он прибыл в Руперт-Корт, они сказали ему, что знают, кто он такой и на кого работает, и что Уилл в курсе, что я поручил частным детективам следить за ним. В этот момент я разорвал свой контракт с «Паттерсон Инк». Они не только не смогли найти никакой информации, которая помогла бы мне вытащить Уилла, но и укрепили версию церкви, направленную против нашей семьи.

— Значит, Уилл все еще на ферме Чепмен?

— Насколько нам известно, да. Иногда он выезжает собирать деньги в Норвиче и Лондоне. Иногда он остается на ночь в храме на Руперт-Корт, но в остальное время он на ферме. Кевин сказал мне, что новобранцы, которые не доходят до семинаров и молитвенных собраний, обычно остаются в центрах идеологической обработки — или духовных ретритах, как их называет церковь. Судя по всему, на ферме Чепмен много тяжелого труда.

— Как вы познакомились с этим… — Страйк сверился со своими записями, — Пирбрайтом?

— Я связался с ним через его блог о ВГЦ, — сказал сэр Колин.

— Он согласится поговорить с нами?

— Я уверен, что так и было бы, — тихо сказал сэр Колин, — но он мертв. Его застрелили в августе прошлого года.

— Застрелили? — одновременно повторили Страйк и Робин.

— Да. Одна пуля в голову у него дома, в его квартире в Каннинг-Тауне. Это было не самоубийство, — сказал сэр Колин, предвосхищая вопрос Страйка. — Оружие на месте происшествия обнаружено не было. Паттерсон поговорил с полицейским: они считают, что это убийство было связано с наркотиками. Очевидно, Кевин имел дело с ними.

— Вы знали об этом?

— Нет, но я бы не стал… Думаю, бедняга хотел произвести на меня впечатление, — грустно сказал сэр Колин. — Хотел казаться более уравновешенным, чем он был на самом деле. У него больше никого не было, потому что остальные члены его семьи до сих пор находятся в ВГЦ. Я никогда не был в его квартире, и только ближе к концу он признался, как это тяжело для него, описывать все, что с ним происходило, пытаясь собрать воедино свои воспоминания для своей книги о ВГЦ. Я должен был понять это, я должен был дать ему какой-то совет. Надо было помнить, что он был ущербным человеком, вместо того, чтобы относиться к нему как к оружию, которое можно использовать против церкви.