– Эй! – снова засмеялся хозяин. – Убирайтесь вон! Тут взыграл деревенский дух госпожи Ли, и она так же просто, как убила бы слепня на морде вола, шлепнула по осклабившейся физиономии двоеженца.

– Хорошо! Очень хорошо! – восторженно воскликнул Дин.

Господин Ма, ухватившись за щеку, убрался восвояси, решив, видимо, не связываться.

4

Госпожа Ли проявила силу, Дин выказал ей свою полную солидарность, господин Ма позорно бежал, – но Лао Ли, казалось, ничего этого не видел. Сердце его было не здесь. Он думал о ней: как она там? О чем они говорят со свекровью? Он забыл о жаре и с дрожью в сердце ждал, когда все прояснится. Поведение господина Ма несколько охладило его пыл: так вот он какой, этот герой-романтик! Не иначе как считает себя центром вселенной. Но вместо того чтобы наслаждаться любовью где-нибудь вдалеке, предпочел вернуться и причинять страдания матери. Зачем? Впрочем, любое приключение недолговечно и хорошо, если обходится без последствий. Все это не для Лао Ли. Он ни за что не стал бы причинять страданий матери.

Близился вечер. Интерес Лао Ли к госпоже Ма-младшей постепенно терял свою остроту. Она пошла ужинать к свекрови! Голоса ее слышно не было, но Лао Ли знал, что она сидит за одним столом с господином Ма.

Наступила ночь. Сердце Лао Ли билось спокойно: господин Ма пошел ночевать к жене!

Мир Лао Ли – разбитая вдребезги чаша, которую бросили с неба на землю. Поэзия? В этом мире ее не найдешь, так же, как красоту и свободу! Везде компромиссы, обман, как все это далеко от его идеала! Пусть бы другие, а то она! Она такая же, как все!

Сначала был слышен голос господина Ма – она молчала. Потом наступила тишина. Уже после часу ночи – Лао Ли и не думал о сне – они снова заговорили, сначала тихо, потом громче и громче, и наконец разразился скандал. Лао Ли повеселел. Любой компромисс непременно кончается ссорой. Нельзя же всю жизнь терпеть! Он надеялся, что ссора приведет к разлуке и тогда у него вновь появится надежда. Но через некоторое время они затихли.

Надежда потеряна! Все погружено во мрак, ни малейшего проблеска. Он не может больше оставаться здесь. Этот двор ненавистен ему так же, как управление финансов. Разбудив Дина, он рассказал ему о красоте дер.евни, поистине достойной восхищения.

– Хорошо! Я еду с вами, очень хорошо! Здесь рано или поздно меня расстреляют! – воскликнул Дин и принялся складывать вещи.

Чжан Дагэ как раз собрался на службу, когда к воротам подъехала машина, груженная столами и стульями, там были еще свитки без дарственной надписи и письмо.

Сослуживцы захлебывались от восторга, словно средь бела дня увидели черта:

– Лао Ли, этот мерзавец, совсем рехнулся! Уволился!

Уволился! – Это магическое слово вертелось у каждого на языке.

– Уехал. В деревню, непостижимо! – искренне недоумевал Чжан Дагэ. – Как жаль!

Он недоумевал в основном потому, что Лао Ли отказался от должности чиновника высшего разряда.

– Непонятно! Неужели получил повышение? – удивлялись все. – В деревне он вряд ли получит чиновничью должность.

– И Дин с ним уехал, – сообщил Чжан Дагэ.

– А кто это?

Чжан Дагэ удовлетворил их любопытство и закончил свой рассказ словами:

– Дин – человек никчемный, а вот Лао Ли жаль. Увидите, он скоро вернется! Разве сможет он забыть Пекин и наше управление!

ПРИМЕЧАНИЯ