Отвернувшись к стенке, он закрыл глаза и постарался расслабиться. Несмотря на все ухищрения, в голову продолжали лезть всякие мысли, они зудели, требовали внимания и никак не желали пропадать. Через час все же удалось провалиться в некое подобие дремы…

– Подъем! – огромная, кажущаяся стальной ладонь вырвала его из капсулы наружу. Юрий попытался сопротивляться, но руки не слушались, бестолково уперались в широкую, как стена, грудь незнакомца.

В ночном полумраке, в багровом свете дежурных ламп, нависший человек казался огромной скалой с блестящими глазами. Он одной рукой приподнял Гарина за шею.

– Меня зовут Лу Прима, – спокойно, почти ласково проговорил человек. – Я хочу сразу расставить приоритеты в наших отношениях.

Громадный кулак, словно молот, врезался в солнечное сплетение Юрия. Тот не смог ни блокировать, ни сдержать удар. Захлебнулся болью, хватая ртом воздух, скрючившись повис в железной хватке.

– Я – старший. Ты – говно, – долетели до Гарина слова Лу, прежде чем умелый удар по затылку отключил сознание.

15. Демид Аладьев

Демиду нравилось смотреть, как сенатор прогибает людей под себя. Это было все равно что наблюдать, как ураган вырывает с корнем могучие деревья и раскалывает несокрушимые скалы. И Аладьев хорошо уяснил – так или иначе, прогибаются все.

О подобной способности Демид мог лишь мечтать. А мечтая, испытывал почти эротическое возбуждение.

Сейчас он мог гордиться собой – именно благодаря его настоянию сенатор Савельев отложил свои плановые мероприятия и прибыл с инспекцией в сектор Полость Глизе, на одну из исследовательских станций Института изучения дальнего космоса. Который, на секунду, курировал его главный политический конкурент сенатор Феликс Майер. Последний сам по себе был фигурой не менее одиозной, чем Савельев, к тому же со сложной, если не сказать темной, судьбой и независимыми финансовыми донорами. Если Савельев вкладывался в свое любимое детище корпорацию «Сфорца», а также в ряд крупных промышленных концернов, то Майер развивал торговлю и научный сектор. Понятное дело, что никто из них не терпел вторжение посторонних в свои сферы влияния, пусть номинально сенаторский чин и позволял инспектировать любые объекты Империи, было бы относительно веское основание. Поэтому прилет Савельева на станцию Института – уже прецедент. А уж то, как он себя здесь вел, словно давно отсутствующий хозяин, и вовсе могло привести к серьезному подковерному скандалу.

Но Савельеву было плевать, он уже давно вознесся и над этим ковром, и над всеми остальными политиками.

Возможно, местами даже слишком вознесся.

От понимания всего вышесказанного у Демида замирало сердце, потели ладони. Конечно, Савельев получал истинное наслаждения, прохаживаясь по территории политического врага, но все же, прилетел он сюда именно из-за слов Аладьева. Значит, отвечать тоже ему.

И теперь Демид с трудом подавлял панику – не слишком ли много он на себя взял? Что если все пойдет не так, как планировалось?

Но, черт возьми, игра стоила свеч. С тех пор, как Император установил первую Арку, появились желающие создавать их сами. Однако, никто не преуспел, сколь бы много денег не тратилось на исследование феномена – с тем же успехом можно было исследовать пустоту. Арки не обладали никакими физическими свойствами, не имели массы, объема, не излучали сами и не поглощали направленных излучений. Словно визуализированная философская концепция, существующая сама по себе. Но, в отличие от философских измышлений, Арки каждый день пропускали сквозь себя различные материальные объекты, в одно мгновение перенося их на абсолютно любые расстояния, в любую точку Вселенной, где имеется подобная Арка.

Самое забавное, ключик к ответу находился на виду – раз Арки неразрывно связаны с личностью Императора, то и искать следовало в его биографии. Более того, его жизнь не являлась тайной, известна каждому, кто увлекался историей.

В 2098, почти четыреста лет назад, в рамках амбициозного проекта по поиску пригодных для жизни миров с Земли стартовало четыре новейших исследовательских корабля миссии «Эмпирей». Капитаном одного из них был молодой, подающий надежды ученый Виктор Суратов. Вместе с ним в полет отправились его супруга и дочь.

Этой миссии не суждено было завершиться успехом – два корабля погибли, еще два, в том числе корабль Суратова, пропали без вести в глубинах космоса. На тот момент человечеству уже было не до исследований космоса – разразился мировой кризис, планету сотрясали техногенные катастрофы и разгоревшиеся на фоне локальные войны, по континентам прыгали эпидемии. Казалось, что разумная жизнь на Земле неминуемо исчезнет, задохнется в ядовитых объятиях умирающей планеты.

То была «Эпоха Ящера», самое страшное время для человечества.