Читаем Разведчик полностью

Занятия по физической подготовке вел контрактор по имени Марс из первого взвода. Широкоплечий, с рельефной фигурой, будто ожившая статуя кудрявого античного бога, он немного красовался, бросая довольные взгляды в широкое зеркало. Однако, безошибочно определил для каждого необходимый комплекс упражнений и не отставал, пока несчастные «блохи» не начинали молить о пощаде. Как сказал всезнайка Сотый, Марс некогда блистал на спортивном Олимпе в качестве подающего надежды пятиборца. Но потом случился скандал с наркотиками, долгами и несговорчивыми бандитами, после чего Марсу пришлось искать спасение в самом глухом месте Империи.

Марс в первый же день смог укатать даже Гарина, который всегда считал, что находится в хорошей физической форме. После очередного круга упражнений Юрий обессилено уперся мокрым лбом в пол и, считая разноцветные круги перед глазами, удивленно хрюкал, не имея возможности рассмеяться. А Марс лишь самодовольно улыбался, расписывая для него программу самоподготовки.

В этом же спортзале два раза в неделю проводились занятия по рукопашному бою. Впрочем, непрекращающиеся драки с учебными роботами можно было с натяжкой назвать «занятиями». «Дольфов», как тут называли потертых безликих роботов, похожих на собрата, с которым Гарин дрался при приеме на работу, было всего три. Поэтому охаживали они контракторов партиями, запирая с собой в силовых рингах, из которых можно было выбраться тремя способами – нокаутировав робота, сдавшись или отстояв трехминутный раунд на ничью. И, судя по собственным ощущениям Юрия, у роботов уровень не подстраивался под противника, а изначально был выставлен высоким. Поэтому сдавленные «Сдаюсь!» звучали много чаще, чем победные вопли.

А вот кто никогда не сдавался, так это Одегард, мученически терпящий побои от механических противников. Норвежец выл от злобы и бессилия, безуспешно пытался подняться, но его снова и снова сбивали с ног. Однако Рэй до истечения времени ринг никогда не покидал.

На фоне большинства своих товарищей Гарин казался настоящим мастером рукопашного боя. Он даже позволял себе играть с «дольфами», обмениваясь ударами и отрабатывая броски.

Несмотря на то, что ни Прима, ни Конки в зале не появлялись, в расписании им ставились неплохие баллы. Оставалось догадываться каким образом они сумели все так обставить.

В тире Рэй, как и обещал, показывал Юрию премудрости обращения с огнестрельным оружием. Собственно, в изъяснении норвежца премудростей было немного – целься двумя, а не одним глазом, иначе рискуешь профукать угрозу в мертвой зоне, поза для стрельбы должна быть такой, будто к херу привесили гантелю, спусковой крючок тяни плавно, стреляй на выдохе, чем ближе цель, тем больше пуль. Плюс, озвученные советы от прадеда – кто стреляет первым, тот живет дольше, дурная пуля умного учит, и, пожалуй, самый ценный: облажался – трупы под лед.

В какой-то момент Юрий поймал себя на мысли, что у него уходит больше моральных сил на стрельбу, чем, к примеру, на изнуряющий бег. В беге не было ничего сложного – следи за дыханием и рассчитывай силы, здесь же приходилось учитывать кучу факторов и стараться работать над каждым выстрелом. Но результат ему нравился.

На занятиях по тактике мичман Биттон, одетый в пятнистый армейский полевой костюм с неизменными орденскими планками на груди, пытался добиться от контракторов слаженных действий в составе штурмовых групп, но больше кричал и ругался, чем объяснял и показывал.

Пользуясь минутной передышкой, пока очередная группа топающих и матерящихся «блох» в защитном снаряжении имитировала высадку в шлюз с последующим захватом торпедного отсека, Юрий плюхнулся на технический короб, переводя дух. Стащил шлем, повесив его на стоящий у ноги автомат.

– Извини меня, – раздался рядом вкрадчивый голос.

Федорова он не видел с той самой драки, когда Ярс ударил его по затылку ботинком. На занятиях старик тоже не присутствовал, напротив его имени стойко светился изначальный ноль.

– Здравствуй, – не поворачивая головы, ответил Юрий. – За что мне тебя извинять?

Ярс закряхтел, примостился сбоку, опустившись на самый край короба. Сгорбился, нависая над сложенными на коленях руками.

– Извини за удар. Пришлось. Лу бы тебя убил.

Гарин повернул голову к Федорову. Судя по всему, тот говорил вполне искренно и действительно сожалел.

– Ладно, забыли, – вздохнул Юрий. – Ты мне лучше вот что скажи, Ярс. Как так вышло, что вас тут такая толпа, а все боятся одного Лу?

Федоров безразлично пожал плечами:

– Не все. Не хотят связываться. Кто-то обязан. Некоторым так проще.

– А ты?

– Я не боюсь. Я себя наказываю.

Гарин непонимающе уставился на седого контрактора.

– Ты себя наказываешь? За что?

– Много причин. Я заслужил.

– Но не таким же способом!

– Нет единственного способа. Нет разницы между ними.

Гарин покачал головой.

– Трудно с тобой общаться, Ярс, – признался Юрий. – В любом случае, хорошо, что мы все прояснили. Ладно, мою группу собирают. Увидимся.

Он поднялся, нахлобучил шлем.

– Я не отказываюсь помочь, – тихо произнес Федоров. – Мало что могу.