Читаем Разведбат полностью

Даже не принимая участия в боевых действиях, просто нахождение в боевой обстановке — и то человек очень устаёт. Всё время были в движении, в напряжении, не было возможности расслабиться. Особенно усталость появляется, когда долго стоишь на месте. Когда человек чем-то занят — усталости нет.

Александр Ступишин, старшина 1-й разведывательной роты, старший прапорщик:

— Начались боевые выходы… Когда продвигались по хребтам, рота шла в охранении — по бокам колонны пехоты. Мы часто выделяли бронегруппы спецназу, у них техники своей не было.

Люди собираются на БЗ (боевое задание — авт.) с вечера. Моё дело было — обеспечить разведгруппы боеприпасами, продуктами. Выезд обычно назначался на 5 или 6 часов утра. Строить никого было не надо. Задачу знали с вечера, инструктаж — с вечера. Все всё знали. Уходили обычно на сутки. Возвращались — уставшие. Механы (механики-водители — авт.) сначала ко мне в прицеп, к старшине. Рассказывали, как прошла разведка. У меня всегда было — наводчикам и механам налью по 100 граммов, стресс снять, покушать тут же. — «Всё, старшина мы спать легли». А выпить брали у вертолётчиков, по двадцать рублей всегда можно было водки найти. Бутылку выпьешь — ни в одном глазу, градусов двадцать всего. А контрактники ко мне в прицеп никогда не заходили. Если они выпивали — ругался.

Из журнала боевых действий батальона:

Первые встречи с чеченцами… Каждому из российских солдат она запомнилась по-своему. Была и такая…

«Подрасту — пойду вас убивать…»

Александр Соловьёв, командир разведывательного десантного взвода, старший лейтенант:

— Ехал впереди колонны, сопровождали танки и пехоту, растянулась она сзади на километр. Задача была — не допустить нападения. В деревне подъехал к ближайшему дому, бойцы с брони пошли «зачищать» село. Я остался на броне, связь держал с батальоном. Подходит мальчишка, ростом с автомат: «Слышь, командир, а это у тебя «Стечкин».

Как он узнал, что я командир — на мне не было погон! Как он узнал, что у меня «Стечкин» — многие офицеры не знали! Этот пистолет выпускали только для танкистов, но его сняли с вооружения. Пистолет было не видно, он под мышкой, в кобуре, и этот мальчишка — по пропорциям, по очертаниям — определил марку пистолета. — «А откуда ты знаешь про такой пистолет, что это «Стечкин»? — «У моего брата такой». — «А брат где?» — «Он в горах воюет, против вас». — «Ты-то, надеюсь, не будешь воевать?» — «Не, я подрасту чуть-чуть, смогу автомат держать и тоже пойду вас убивать». — «Кто тебя так учит?» — «Как кто — мама. У меня все братья в горах, и я туда пойду!»

«Воздушная разведка не сработала…»

Александр Куклев, начальник разведки 3-й мотострелковой дивизии, подполковник:

— С 1 октября силами западной и восточной группировок была начата специальная операция по освобождению центральной части Чечни. Северная группировка была привлечена для выполнения задачи по обеспечению контроля на освобождённой территории и оборудования оборонительного рубежа по левому берегу Терека (сторожевые посты с зоной ответственности 2–5 км).

84-й орб обеспечивал продвижение части сил Западной группировки по Терскому хребту. 8-го октября разведывательный отряд от 84-го орб, двигаясь по гребню Терского хребта в восточном направлении (в сторону Грозного) в районе отметки 467,8 вскрыл подготовленный опорный пункт противника, завязался бой. Параллельным маршрутом вдоль северного подножья хребта вёл разведку разведдозор 245-го мотострелкового полка, который попал в засаду практически одновременно с отрядом. В ходе боя разведдозор был уничтожен противником. Разведывательный отряд, связанный боем на гребне, не имея возможности совершить манёвр в кратчайшее время для оказания помощи, получил задачу закрепиться на достигнутом рубеже и приступить к эвакуации погибших и раненых из состава разведдозора 245-го полка. Это первая трагическая ошибка в тактике применения разведывательных подразделений. Нельзя было отправлять разведчиков в одиночку. За ними должны были идти мотострелковые подразделения, крушить всё на своём пути. Никто не знал, что на хребте опорные пункты. Вернее, мы ожидали, что они должны быть. А что же авиация? Хрена лысого! Сами ищите! Воздушная разведка не сработала. Или у командования не хватило ума? Необъяснимо.

Владимир Самокруткин, командир батальона, подполковник: