…Старший лейтенант Вячеслав Тепляков, и. о. командира разведроты. В ночь с 12 на 13 февраля его разведгруппе была поставлена задача разведать и овладеть высотой 799,0, а также разведать дорогу для подхода техники. Благодаря умелому руководству, высота была взята и целые сутки удерживалась под шквальным огнём боевиков до подхода основных сил.

…Старшина Александр Родионов, командир отделения, находясь на опасном направлении в ходе боя уничтожил два пулемётных расчёта и гранатомётчика. Примерно в 20:30 12 февраля получил сквозное ранение в грудную клетку. После оказания первой медицинской помощи вернулся на боевую позицию и ещё в течение часа вёл бой. После чего потерял сознание от потери крови. Эвакуировать его не было возможности: разведгруппа была в окружении. В 11:20 13 февраля старшина Родионов скончался на боевых позициях. Своим личным мужеством и примером старшина Родионов поднял боевой дух подразделения. Представлен к ордену Мужества посмертно.

«Я знала, что он умрёт…»

Елена Чиж, начальник медслужбы батальона:

— Тогда на помощь нашим пошли шесть БМП с десантом. По рации сообщили в батальон, что на высоте — трое «трехсотых». Они были ранены вечером, но идти к ним на помощь на ночь глядя — почти на смерть. Утром комбат говорит мне: «Собирайся, поехали».

Стоял туман, дорога была ужасная. Ехали вдоль поля. Слышу — какие-то пехотинцы кричат: «А что это вы тут ползаете? Мы же здесь всё заминировали». Развернулись, пошли по ручью. Заметила с брони разорванные спортивные штаны на обочине, фантики от «Сникерсов». Командир заметил прыгающий сугроб, это был, наверное, разведчик боевиков, и закричал: «С машин!». Все врассыпную, сразу залегли.

Первая БМП залезла на высоту, а другие никак, скользят, сползают. Пришлось идти пешком. У меня разгрузка весила 25 килограммов, плюс автомат со спаркой магазинов и сумка с медикаментами. Тяжело, сколько могла — шла сама, потом шла и держалась за ремень бойца. На высотке было трое раненых. Тяжело раненого пацана звали Саша. Лежал он на плащ-палатке в снегу. Открыла рану — входящее пулевое в живот. Он был в сознании, но заторможенный. Надо везти, но с горы спускаться на БМП, это два-три часа. Он был нетранспортабельный. С нами был авианаводчик, мы ему: «Давай вертушку сюда!». Но погода нелётная, пасмурно, и вертолёту не сесть, мы были в лесу. Поднять тяжело раненого на тросах в зависший над землей вертолёт — это только в боевиках показывают, фантастика.

Сделала раненому укол промедола, взяла его за руку: «Саша, мама Лена пришла…». На меня все смотрят, но я не Бог, я ничего не могла сделать, он 14 часов лежал. Я знала, что он умрёт. Он открыл глаза, такие серые глаза, смотрит в небо и говорит: «Я надеюсь, это не голос ангела с небес…». Эту фразу я не забуду никогда. — «Нет-нет, это я с тобой…». Закрыла ему глаза, и всё. Ничего не могла сделать!

Ещё двое раненых — у одного проникающее ранение в поясничную область. Второй, пожилой контрактник — ему пулей снесло челюсть.

10. Десант на Альпийскую

Из журнала боевых действий:

К этому времени боевые действия в Чечне всё ещё шли на нескольких направлениях. Противник упорно оборонял Грозный. Подразделения российских воздушно-десантных войск занимали несколько высот южнее Шатоя, препятствуя передвижению отрядов боевиков по Аргунскому ущелью, но это направление требовалось прикрыть более надёжно. Гора Альпийская имела важное оперативно-тактическое значение: тот, кто её контролировал, имел возможность держать под огнём обширные участки окружающей местности, особенно горные дороги и тропы.

«Окружить и уничтожить…»

Александр Куклев, начальник разведки 3-й мотострелковой дивизии:

— В целях завершения разгрома бандформирований Гелаева, которые вольготно чувствовали себя в Шатойском районе, командованием ОГВ на Северном Кавказе было принято решение силами частей и подразделений ВДВ выдавить их из долины на равнинную местность, окружить частями Западной группировки и уничтожить.