Читаем Разведбат полностью

Я предполагал, что «духи» уже знают место забазирования моей группы и выслали отряд на отсечение меня от базы. Меня можно было поймать, как цыплёнка. Тем более на карте лес то и дело отмечен минными полями, сильно-то и не побегаешь, и не попрячешься. «Духи» у себя дома, им карта не нужна, это я каждые пять минут на карту смотрю. Я понял, что обнаружен противником и меня преследуют. Артиллерия наша работает — как дали, снаряды летят над головами, только ветки с деревьев сыпятся. Я ещё испугался, что взрыватель за ветку заденет и тогда всем нам здесь хана, потому что разлёт осколков — до 200 метров. А снаряды — свистят. И бьют так, что после разрыва дышать трудно — такая идёт взрывная волна. Чувствую, что бить по одному квадрату тоже не резон, надо здания колбасить. Спрашиваю артиллериста-наводчика: «Можешь вызвать сюда авиацию?» — «Легко!».

А мы бежим! Вдруг радист догоняет, бледный: «Командир, вас на связь!». Взял наушник и слышу: «Русский хочет бегать? Ты сильно-то не старайся, вот встретимся, поговорим». Три раза переходил на запасные частоты — чеченец все равно смеётся и говорит: «Дай мне командира!». Я сразу выключил рацию. Радист мой стоит бледный, руки трясутся: «Я уже три раза частоты менял!». — «Ну-ка дай связь!», говорю. Выругал я того чеченца матом и выключил рацию. Было ясно, что все мои радиочастоты полностью блокированы и пользоваться рацией просто опасно.

Радист спрашивает: «Что делать?» — «Снимай радиостанцию!». Он сбил частоты, батарею выкинул в реку, радиостанцию закопали в снегу, таскать её с собой не было смысла, да и батарея сдохла. Подумал ещё: «Может быть, потом заберем».

Я понял, что попал. Надо было немедленно уходить. Я понимал, что если вступлю в бой, мне уже никто не поможет. Двадцать минут боя и — меня нет. В шести километрах отсюда стоял наш блокпост МВД, но мне там мужики, когда ещё шёл на задание, сразу сказали: «Если ты встрянешь, мы тебе не поможем: хотим живыми домой приехать».

«Улюлюкают, как индейцы…»

— Несколько часов бегали всей группой по лесу. «Духи» — то справа, то — слева. Гнались за нами на лошадях с пулемётами, а это как маленькая БМП, да ещё собаки бегут, лают. Хорошо они меня погоняли… Играли в этом лесу друг с другом, как в кошки-мышки. И так грамотно они нас преследовали — идут параллельно, справа и слева. Я мины ставил, ловушки — ни одного взрыва не было. А они идут сзади и улюлюкают, как индейцы, хохочут. Просто охотятся за нами, как зверя гонят.

«Духи» поняли, что у меня людей немного, что никто меня отсюда не вытаскивает, никто меня не поддержит, и связи у меня нет. Они уже просто глумились над нами. Мальчишки у меня, конечно, труханули, и сам я с жизнью попрощался. Ну, всё, думаю. Никуда теперь не денешься, и те места, которые я приготовил для выхода, давно отрезаны.

Я петлял, петлял по лесу, и тупо, нарушая все законы разведки, пошёл по своим следам. «Духи» знали, что я ставлю за собой мины. Поэтому и сопровождали параллельно. Я этим воспользовался и ушёл через свои ловушки.

Дмитрий Сергеев:

— Набегался я тогда по этому лесу на всю оставшуюся жизнь. Мы кружили, как лисы, пытаясь оторваться. Да ещё в нашем направлении кто-то пулял осветительными и сигнальными ракетами. Впоследствии оказалось что, потеряв с нами связь, подполковник загнал в лес две единицы бронетехники с десантом в составе одного Артура Феничева, который своими ракетами расшугал всех местных боевиков вместе с нами.

«Куда нам деваться? Что делать?»

Александр Соловьёв:

— Скоро вышел на наш комендантский взвод и попал под их огонь. Мои ребята этой пехоте рожи набили, за то, что нас обстреляли, прямо в их же окопах, хотя мы им кричали, что свои и сигнальную ракету дали. Связи у этого взвода ни с кем не было. Все они были срочники, сказали, что был какой-то подполковник с разведчиками, кого-то ждали, съездили в лес, вернулись и уехали. А ведь я с ним договорился, что он меня будет встречать на перекрёстке!

Мальчишки плачут: «Нас тогда бросили, нас сейчас бросили… Куда нам деваться? Что делать?». Или их забыли, или не дошла команда. Они сидели в окопах и стреляли, куда попало, закопались и палят. Элементарно могли нас перестрелять.

Из расспросов солдат понял, что этот взвод прислали на перекресток дорог. Боеприпасов у них было — море. А обстреляли нас потому, что перед нашим приходом у них был бой, потом «чеховский» снайпер сержанта и командира подстрелил, а во взводе одни срочники.

«Эй, вы где? Выходите!»