Читаем Разум и природа полностью

Итак, в том мире, каким мы его видим в 1978 году, мы пытаемся управлять университетом, сохраняя «высшие» стандарты перед лицом растущего  недоверия, вульгарности, безумия, истощения ресурсов, пренебрежения человеком и быстрой коммерциализации. А также вопиющих голосов жадности, фрустрации, страха и ненависти.

Можно понять, что Правление университета основное внимание уделяет вопросам, которые можно решить на поверхностном уровне, не погружаясь в болота экстремизма. Но я все же думаю, что факты, свидетельствующие о глубокой отсталости, в конце концов заставят обратить на себя внимание.

Что касается технического образования, мы справляемся довольно хорошо. По крайней мере, мы можем сделать из молодых людей инженеров, врачей, юристов. Мы можем передать им навыки, ведущие к успеху в профессиях, рабочая философия которых – все тот же старый дуалистический прагматизм. И это немало. Может быть, основной долг и функция большого университета состоит все же не в этом…

Но не подумайте, что отсталыми являются только кафедры, администрация и члены правления, а студенты умны, благородны и современны.  Они точно такие же отсталые, как и мы. Мы все находимся в одной лодке, имя которой «всего лишь 1978» – период, когда распалась связь времен. С помощью логики и воображения (двух великих полюсов психических процессов, каждый из которых сам по себе убийствен) в 1979 году мы будем знать немного больше. Одна только логика – это смертельный паралич, но и одно только воображение – это безумие.

Эти собратья согласились сражаться; и разве это не благо, что противоположные поколения могут согласиться в том, что социальная «власть» имеет физические измерения, и могут вступить в битву из-за этой странной абстракции. (В другие времена и в других местах битвы велись за «честь», «красоту» и даже «истину» . . .)

Глядя на всю эту путаницу с другой точки зрения, я думаю, что студенты шестидесятых годов были правы: в их образовании и даже почти во всей культуре в самом деле было что-то очень неправильное. Но я думаю, что они не понимали, в чем состоит трудность. Они боролись за «представительство» и «власть». В общем, они выиграли свою битву, и теперь в Правление и в другие органы входят представители студентов. Но становится все более ясно, что победа в этой битве за «власть» не привела к изменениям в процессе образования. Не изменилась отсталость, о которой я говорил, и, несомненно, через несколько лет мы увидим те же самые битвы, ведущиеся по тем же ложным вопросам, и так далее.

Что-то в самом деле глубоко неправильно . . . и я не уверен, что это «что-то» – некая неизбежная беда, с которой ничего нельзя поделать.

Некоторая свобода возникает, когда мы понимаем, как обстоит дело. Когда это понято, приходит знание того, что делать. Вы можете ездить на велосипеде только после того, как ваши частично бессознательные рефлексы призн?ют его законы динамического равновесия.

Теперь я должен просить вас обдумать все это с более технической и более теоретической точки зрения, чем обычно требуется от управляющих органов, воспринимающих свою роль в истории. Я не вижу никакой причины, заставляющей членов Правления большого университета разделять антиинтеллектуальные предпочтения средств массовой информации. В самом деле, навязывать вам такие предпочтения было бы оскорблением.

Поэтому я предлагаю проанализировать этот однобокий процесс, называемый «отсталостью», который более точно следовало бы назвать «односторонним прогрессом». Очевидно, что отставание может произойти лишь тогда, когда в других частях системы происходят изменения, каким-то образом опережающие или оставляющие позади себя то, что становится отсталым. В неподвижной системе отсталости не могло бы быть!

Похоже, что в эволюционном процессе имеется две компоненты, и что психический процесс тоже имеет аналогичную двойную структуру. Я воспользуюсь биологической эволюцией, как параболой или парадигмой, чтобы ввести то, что я позже скажу о мышлении, культурном изменении и образовании.