Читаем Разрушитель судеб полностью

Темурийцы покинули дворец организованным строем, ни разу не сбившись с шага. Дом с каменным выражением лица наблюдал за тем, как Сигилла подталкивает последнего из них к двери. Не теряя времени на раздумья, она схватила Дома за плечо и попыталась потащить следом за собой.

Древний не сдвинулся с места. Это было все равно что пытаться выкорчевать старый пень голыми руками.

Сигилла зашипела. В ее глазах отражались всполохи пламени.

– Придерживайся плана! – рявкнула она, бросая ему в лицо слова Сорасы. – Это и есть план!

– Я не вижу ее, – проревел в ответ Дом, вырываясь из хватки, и еще раз внимательно осмотрел коридор. Но фигура убийцы-амхара, похожая на тень, не мелькнула среди толпы придворных и слуг. Ее медные глаза не сияли среди клубов черного дыма.

Замерев в дверном проеме, Сигилла скрипнула зубами. Одна из сторожевых башен позади нее вспыхнула, словно спичка. Темурийский посол выкрикнул что-то на своем языке, поманив Сигиллу за собой.

Ее лицо исказилось от искренней душевной боли.

– Сораса где-то рядом, – выпалила она. – Она знает, что делает.

В этом Дом не сомневался.

Он положил руку, облаченную в латную перчатку, на плечо Сигиллы, а потом оттолкнул ее назад. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, и у нее на лице застыло выражение крайнего изумления.

Ни секунды не колеблясь, Дом бросился во дворец, обращающийся в пепел.

– И я тоже знаю, что делаю.

Он пробивался мимо впавших в панику людей, словно через волну.

«Сораса собирается разрушить дворец до основания и сжечь этот остров, а вместе с ним и всех, кто здесь находится».

Парадный зал, еще несколько минут назад сиявший роскошью, теперь выглядел так, словно посреди него сорвали Веретено. Он напоминал охваченный огнем Джидаштерн. Висевшие на стенах гобелены горели, витражи на окнах лопались, осыпая осколками то, что осталось от пола. Каждая вещь здесь была словно специально создана для того, чтобы стать пищей для огня: лакированная древесина плавилась, а пропитанные вином скатерти вспыхивали, как свечные фитили. Дом старался дышать не слишком глубоко, но дым все равно обжигал глаза и ноздри. С каждым шагом его стальная броня нагревалась все сильнее и сильнее. Несмотря на все это, он настойчиво шел вперед. Ему не составляло труда забыть обо всех неудобствах и сосредоточиться лишь на пути, который ему нужно преодолеть.

Деревянный настил горел, и дыра в полу становилась все шире, обугливаясь и расслаиваясь по краям. Несколько стражников прижимались к стенам и осторожно продвигались вперед, пытаясь добраться до королевской башни. Их охваченные ужасом лица сияли белыми пятнами на фоне красных языков пламени.

Дом, не мешкая, прыгнул в пропасть.

Каменный пол был покрыт пламенеющими лужами. Огонь пожирал взорвавшиеся бочки, обода которых напоминали человеческие ребра. Содержимое уцелевших бутылок загоралось, и они лопались с громкими хлопками. Дом упрямо двигался вперед, не обращая внимания на жар ни снаружи, ни внутри своих доспехов.

«Где-то впереди лестница, по которой можно попасть прямо в покои Эриды». Сораса сама сказала это менее часа назад, и Дом следовал за отзвуками ее голоса, словно за дорожными указателями.

В этой части дворца коридоры были отделаны камнем и плохо поддавались бушевавшему позади пожару. Дом бежал вперед, словно во сне, пока у него за спиной кружились хлопья пепла. На его мантию попало несколько тлеющих угольков, и он сорвал ее с себя, оставив одеяние мертвого рыцаря на растерзание огню.

Как и говорила Сораса, лестница находилась в конце длинного коридора.

Дом со всех ног бросился наверх. Он не сомневался, не чувствовал усталости. Его не пугало ничто, кроме возможности неудачи или, что еще хуже, позора. Оставив позади несколько сотен ступеней, Дом оказался на верху башни и вытащил из ножен меч, лезвие которого тускло поблескивало в слабом свете коридора для слуг.

За единственной дверью, представшей перед его взглядом, раздавался стук сердца. Его ритм был четким и размеренным.

Не мешкая ни секунды, Дом распахнул дверь ударом ноги. Он сразу увидел королевский салон – и рыцаря Львиной гвардии, который стоял неподвижно, словно статуя, повернувшись лицом к черному входу. Его золотые доспехи сияли в пламени сотни свечей.

Рыцарь подпрыгнул на месте, обратив внимание на Дома.

– Что случилось? Что за шум внизу? – выпалил он и только потом насторожился, заметив, что под знакомым шлемом скрывается неизвестное ему лицо. Он потянулся за мечом, но его движения были неуверенными и слишком медленными.

Дому этого было более чем достаточно.

Он ударил клинком всего один раз – туда, где шлем соединялся с латным воротником. Из горла хлынул поток крови.

Двое рыцарей, стоящих в дальнем конце салона, стремительно побежали по длинному помещению. Один из них выкрикнул имя павшего товарища, а другой взревел, обнажая меч.