Читаем Разрушитель судеб полностью

Чарли знал этот голос так же хорошо, как свои перья или печати, которые кропотливо вырезал собственной рукой. Он звучал мелодично и напевно, а в словах, произнесенных на Верховном языке, едва угадывались нотки мадрентийского акцента. Однажды Чарли сравнил этот голос с шелком, скрывающим кинжал. Он был мягок и опасен, а также невероятно прекрасен, пока его обладателю этого хотелось.

Чарли моргнул и мысленно поблагодарил лунный свет, пронзавший ночной мрак. Он окутывал мир серебристым сиянием, отчего бледные щеки Гариона были похожи на фарфор. Ему на лицо спадали каштановые пряди с красноватым отливом.

Убийца стоял в нескольких ярдах от него и даже не пытался сократить безопасное расстояние. На его поясе висела знакомая Чарли рапира, легкая и предназначенная для быстрого обмена ударами. Но настоящую опасность представлял бронзовый кинжал, спрятанный под туникой Гариона. Каждый убийца-амхара носил такой при себе, поскольку он был символом принадлежности к самой лучшей и смертоносной Гильдии во всем Варде.

Чарли едва ли мог дышать, не то что говорить.

Гарион сделал шаг вперед. Его размашистая походка таила в себе уверенность и смертельную угрозу.

– Но я не считаю тебя трусом, – продолжил Гарион, приподняв затянутую в перчатку руку. – Ты весьма отважен, когда того захочешь. Сколько раз ты побывал на виселице? Трижды? – Он посчитал на пальцах. – И при этом даже ни разу не обмочился.

Чарли не смел пошевелиться.

– Ты мне привиделся, – прошептал он, молясь, чтобы мираж не исчез.

«Даже если это игра воображения, надеюсь, он задержится».

Гарион лишь улыбнулся, обнажив белые зубы, и подошел еще ближе. Его темные глаза сияли в ночном мраке.

– Умеешь же ты обращаться со словами, жрец.

Чарли медленно выдохнул, ощущая, как к его ледяным рукам возвращается чувствительность.

– Я понял. На самом деле я никуда не сбежал. Я зашел в город и сгорел вместе со всеми ними, так ведь? Я умер, а ты…

Убийца склонил голову набок.

– Значит ли это, что я могу принести тебе рай?

Чарли поморщился. Его щеки покраснели, несмотря на холод, глаза жгло от подступающих слез, а мир перед ними расплывался.

– Прости за прямоту, но ты ужасно некрасив, когда плачешь, – произнес Гарион. Его силуэт терял четкость и слегка дрожал.

«Он ненастоящий. Вот уже и исчезать начал. Это лишь сон внутри сна».

От этих мыслей слезы потекли еще сильнее, и Чарли не перестал видеть даже луну.

Однако Гарион не исчез. Чарли чувствовал исходящее от него тепло, затем ощутил, как шершавая перчатка касается его лица. Не думая, что делает, он схватил руку Гариона. Он узнал бы ее из тысячи, хоть сейчас ее и скрывали несколько слоев выделанной кожи и меха.

Медленно моргнув, Чарли снова посмотрел на Гариона. При свете луны тот выглядел бледным, но его темные глаза сияли, как живые. Настоящие. В этот момент мир остановился. Даже ветер перестал шевелить ветви деревьев. Даже призраки, населявшие память Чарли и Гариона, застыли на месте.

Покой длился недолго.

– Где ты был? – хрипло спросил Чарли, отпустил руку Гариона. Он сделал шаг назад, пытаясь сохранить остатки достоинства и не шмыгнуть носом.

– Сегодня? – Гарион пожал плечами. – Ну, сначала я наблюдал за тобой, хотел узнать, ринешься ли ты в объятый пламенем город. Кстати, спасибо, что не стал этого делать, – ухмыльнулся он. – Пусть теперь ты герой, по крайней мере, здравый смысл еще при тебе.

– Герой, как же, – горько сказал Чарли, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. – Будь я героем, зашел бы в Джидаштерн.

Улыбка слетела с лица Гариона, как стертая с грифельной доски надпись.

– Будь ты героем, то встретил бы там свою смерть.

«Я бы умер вместе со всеми». Чарли поморщился от стыда, пронзившего его внутренности, словно нож.

– А где ты был до сегодняшнего дня? – спросил Чарли. – Где ты был последние два года?

Щеки Гариона вспыхнули, но он не сдвинулся с места.

– Может, я просто устал снимать тебя с виселицы.

– Как будто для тебя это так сложно.

Чарли прекрасно помнил свою последнюю несостоявшуюся казнь. Помнил тяжесть накинутой на шею грубой петли и деревянные доски эшафота под босыми ногами. Люк, готовый открыться в любую секунду. И Гариона, ждущего среди толпы подходящего мгновения, чтобы его спасти.

– В последний раз меня пытались казнить на убогом форпосте. Местные солдаты были тупее ослов, – пробормотал Чарли. – Ты даже не вспотел.

Убийца пожал плечами, явно гордясь собой.

Его реакция распалила Чарли еще сильнее.

– Где ты все-таки был?

Его отчаянный вопрос повис в холодном воздухе.

Гарион опустил взгляд, сосредоточившись на начищенных ботинках.

– Я заглядывал в Адиру каждый раз, когда представлялась возможность, – тихо и сердито произнес он. – Между заказами, когда позволяли ветра и погода. Ты бы знал, сколько раз я стоял на мостовой, ведущей в город. И я всегда следил за новостями. Я не… исчез из твой жизни.

Чарли судорожно втянул холодный воздух.

– Для меня ты исчез.

Гарион поднял взгляд, и его лицо внезапно напряглось.

– Меркьюри сделал мне предупреждение. Дважды он не повторяет.