Читаем Разрушитель судеб полностью

– Королева Бэрин обеспокоена происходящим в мире. В последнее время она не единожды получала просьбы о помощи и письма с предостережениями со всех уголков Варда, – ответили Айсадере. – Сначала мы приплыли в Нконабо, чтобы подготовиться к пути до Калидона. Королева не колеблясь согласилась отправить своих солдат на север, несмотря на опасность.

Корэйн попыталась вспомнить чувство облегчения и радости, которое она испытала, впервые увидев объединенную армию. Теперь, когда она знала все реалии и обстоятельства, ей было сложно снова его почувствовать.

– Такое ощущение, что боги решили сыграть с нами злую шутку, – сказала Корэйн. – Они привели нас всех сюда и позволили поверить, что у нас есть шанс.

Айсадере лишь моргнули.

– А разве у нас нет шанса, Корэйн? – прямо спросили они. – Неважно, во что верит Изибель из Айоны и какие приказы она отдает. Таристан и Эрида придут сюда вне зависимости от того, решит она сражаться или бездействовать.

По позвоночнику Корэйн прокатилось жаркое, злобное пламя.

– И что потом? Мы отдадим свои жизни, пока она будет наблюдать за нами и оплакивать мир, который никогда больше не сможет увидеть?

– Повелительница Айоны вольна поступать, как пожелает. Но остальным не обязательно следовать ее примеру. По крайней мере, пока мир не обрушится под их ногами, – сказали Айсадере с безмятежным видом. – Когда дело дойдет до реального боя, они будут сражаться вместе с нами. Даже Древние боятся смерти.

– Какое утешение, – сердито выпалила Корэйн, и они оба погрузились в неловкое молчание.

Как и при разговоре в пустыне, Корэйн нервировало, насколько слепо Айсадере верили в свою богиню. Несмотря на все, что Корэйн довелось увидеть за свою жизнь, она все равно не понимала этих чувств. Сораса служила тому же божеству, но даже она была не столь фанатична. От воспоминания об убийце-амхара сердце Корэйн пронзила боль.

– Вы не можете его сломать, так ведь? – тихим голосом спросили Айсадере. Черные глаза метнулись к Веретенному клинку, по-прежнему висевшему за спиной Корэйн.

Она почувствовала, как меч прижимается к телу, и краем глаза заметила мерцание драгоценных камней на рукояти. Казалось, они дразнят ее.

– Если бы только мы могли, – ответила она. – Но в Джидаштерне по-прежнему горит Веретено. Если мы сломаем последний клинок, тогда надежда и впрямь будет потеряна. И мир тоже.

Она по-прежнему ощущала запах гари, видела, как посреди полыхающего города блестит золотая нить Веретена. Корэйн и не надеялась однажды добраться до него, но знала: если она этого не сделает, то все они будут обречены. Даже если Таристан падет, оставшееся Веретено рано или поздно разорвет этот мир на части.

– Даже Древние боятся смерти, – повторили Айсадере, пристально глядя Корэйн в глаза. Голос звучал глубже, а в словах крылся особый смысл.

Язык Корэйн будто потяжелел. Она хотела рассказать Айсадере о своих опасениях, хотела попросить совета и поделиться переживаниями насчет того, что где-то в замке звучит эхо еще оного Веретена. С каждым днем оно раздавалось все громче, и Корэйн опасалась, что в один из дней по дороге на завтрак случайно забредет в портал.

Однако ее голос оборвался, а слова превратились в пепел, так и не сорвавшись с уст. Корэйн лишь заставила себя поклониться и повернулась, чтобы уйти.

– Мы не видели убийцу-амхара. И твоего Древнего телохранителя, – сказали Айсадере ей вслед. – Соболезную твоей потере.

Корэйн вздрогнула, но не остановилась. Не хотела, чтобы Наследник увидел ее печаль или усталость, которая грозила расколоть ее пополам.

Ей хотелось спрятаться в комнате, где теперь жила еще и леди Фарра, но вместо этого ноги принесли ее в приемный зал. Корэйн прошла мимо длинных столов, за которыми сидели солдаты, а затем направилась в пустой тронный зал и поднялась на возвышение – к резному трону Изибель. Он стоял поодаль от остальных стульев и выделялся на их фоне. Как и его хозяйка, трон казался холодным и отчужденным.

Корэйн смерила его раздраженным взглядом и пошла дальше – в коридор, видневшийся за возвышением. Он вел в крыло замка, где располагались личные комнаты правительницы. В отличие от прочих залов, в которых теперь кипела жизнь, эта часть Тиармы оставалась тихой и безлюдной.

В коридоре царил лютый холод. По одну его сторону находились открытые всем ветрам арочные своды, которые выходили на долину. Корэйн вздрогнула, представив, каково здесь было зимой.

Она ожидала, что ее остановит какой-нибудь стражник, но так никого и не встретила.

Добравшись до конца коридора, она оказалась в галерее. Из окон открывался вид на окутанный туманом север, а на стенах висели гобелены и карты, совершенно не похожие на те, что когда-либо доводилось видеть Корэйн. На двух столах, расположенных рядом друг с другом, лежал огромный пергамент, исчерченный линиями и заметками. Он напомнил Корэйн о ее морских картах и схемах, предназначенных для того, чтобы находить путь по звездам. Но все эти созвездия были ей незнакомы, а подписи сделаны на языке, который она не могла расшифровать.