Читаем Разрушитель миров полностью

– В Лекорре, – сказала она. Речь шла о столице Сискарии – о городе, который когда-то был центром этого мира, но сохранил лишь отголоски былой имперской славы. – Его превосходительству герцогу Рекцио…

– Достаточно, – пробормотал Галери.

Товары, предназначенные для продажи знатным лицам, не облагались налогом, и к тому же печать благородной семьи было легко подделать или украсть – при должном желании, умении и бесстрашии.

Галера пристала к причалу; моряки сбросили с бортов канаты и начали спускаться. Слова, выкрикиваемые на разных языках, путались между собой: здесь говорили и на верховном, и на кейсанском, и на трекийском, и даже на раширском, звучавшем переливисто и мелодично. В лоскутное одеяло звуков вплеталось шипение канатов, теревшихся о дерево, всплеск воды, в которую падал якорь, трепетание паруса на ветру… Корэйн прикладывала неимоверные усилия, чтобы сдерживать волнение и спокойно стоять на месте.

Галери согнул спину в легком поклоне и широко улыбнулся. Два его зуба были ярче остальных. Слоновая кость – купленная или полученная в качестве взятки.

– Замечательно, этот вопрос улажен. Разумеется, мы проследим за тем, как вы будете отправлять груз его превосходительству.

Корэйн услышала все, что ей было необходимо. Быстрым шагом она прошла мимо инспектора и его солдат, изо всех сил стараясь не перейти на бег. Будь она младше, она бы не смогла сдержаться и бросилась бы к «Бурерожденной», широко раскинув руки для объятия. «Но мне уже семнадцать. Я без пяти минут взрослая женщина, и к тому же судовой агент, – напомнила она сама себе. – Я должна вести себя профессионально, а не держаться за чужие юбки, словно малое дитя».

«Хотя я ни разу не видела, чтобы моя мать носила юбку».

– С возвращением! – крикнула Корэйн, сначала на верховном, потом на полудюжине известных ей языков и, наконец, еще на двух, с которыми она была поверхностно знакома. Раширский по-прежнему давался ей с трудом, а джидийский, согласно распространенному мнению, не мог освоить ни один человек, родившийся за пределами Джида.

– Я смотрю, ты многому научилась, – окликнул ее Эйджер, подходя к ней раньше всех остальных. Его рост превышал два метра, а белую кожу испещряли татуировки и шрамы – следы яростных схваток, произошедших в заснеженном Джиде. Корэйн не раз слышала рассказы, связанные с самыми тяжелыми из них: борьба с медведем, участие в ожесточенной драке, встреча с дамой сердца, а затем – с исключительно свирепым лосем. «Или последние двое были одним и тем же персонажем?» – успела подумать Корэйн, прежде чем Эйджер сжал ее в объятиях.

– Не нахваливай меня, словно несмышленую ученицу, Эйджер; мое произношение – это полнейший haarblød, – проговорила она, пытаясь не задохнуться.

Он от души рассмеялся.

На причале уже толпились моряки и громоздились ящики, которые они выгружали из трюма. Корэйн зашагала к кораблю, внимательно глядя по сторонам и выискивая новые лица. «Бурерожденная» возвращалась из каждого плавания с несколькими новичками на борту. Заметить их не составляло труда – по обгоревшим, покрытым волдырями рукам. Жизнь на корабле была для них непривычна: на «Бурерожденной» предпочитали преподавать морскую азбуку с самых азов.

У матери множество правил, и это – одно из них.

Корэйн нашла ее там же, где и обычно. На корме, восседающей на перилах.

Мелиза ан-Амарат не была ни слишком низкой, ни слишком высокой, но неизменно приковывала к себе внимание, что являлось полезным качеством для капитана. Зоркая, как орел, и гордая, словно дракон, она взирала на причал. Хотя ее корабль благополучно прибыл в порт, дело еще не было доведено до конца, а она не принадлежала к числу капитанов, которые предаются ничегонеделанью в каюте или сбегают пьянствовать в ближайший трактир, пока их команда работает в поте лица. Она провожала взглядом каждый ящик и каждый джутовый мешок, производя в уме точный подсчет.

– Благосклонны ли нынче ветра? – выкрикнула Корэйн, наблюдая, как мать правит своим галерным королевством.

Мелиза широко улыбнулась ей с кормы. Ее черные волосы не были заплетены и окутывали плечи, словно грозовая туча. От крыльев ее носа до уголков рта пролегли тонкие морщинки, честно заработанные за годы жизни.

– Да, ведь они приводят меня домой, – ответила она сладким, словно мед, голосом.

Они обменивались этими словами с тех пор, когда Корэйн была несмышленой крохой и лишь смутно представляла, куда уплывает ее мать. Тогда она только и могла, что махать ей одной рукой, а другой цепляться за Кастио. Вот только теперь все иначе.

Улыбка Корэйн угасла, а губы налились тяжестью. Счастье, которое она только что испытывала, обуглилось по краям, уступая место тревожности. «Дождись правильного момента, – сказала она себе, словно давая обещание. – Время еще не пришло».