Читаем Разрушитель полностью

Я спустился по ступеням чуть ближе к песку Арены, по пути подбирая остатки древкового оружия: копий, алебард, топоров. Расчистив от хлама одну из ступеней, наломал из древк равные черенки и сложил из них квадрат. Гремлины с любопытством следили за моими действиями и, как только я отошел метров на семь от своего геометрического шедевра, с визгом набросились на черенки, раскидав их по всему амфитеатру. Для чистоты эксперимента сложил еще квадрат, треугольник, ромб — все фигуры постигла та же участь. Подобное поведение гремлинов давало мне шанс найти на них управу. Начертательная или геометрическая магия — довольно мощное орудие в умелых руках. Ведь даже с помощью четко начерченной простым мелом пентаграммы можно удержать слабенького демона, не используя каких-либо посторонних средств. Да, чтобы пленить демона посолиднее, обычный мел не подходит, но сам факт власти геометрической фигуры над демоническими созданиями — хороший пример применения начертательной магии. Проблема в том, что гремлины вряд ли принадлежат к демонической породе, и пентаграмма на них никакого действия не окажет. Что, впрочем, не повод опускать руки.

Итак, что мы имеем? Гремлины не терпят проявлений упорядоченности, всячески стремясь ее разрушить. Им доставляет радость и удовольствие не только и не столько пакости, сколько сама возможность создать вокруг себя кавардак. Вполне вероятно, что мои догадки правильны, и лопоухие глазастики — это порождения одной из первородных стихий — хаоса. А бороться с проявлениями хаоса эффективней всего с помощью силы противоположенного вектора. Правда, я не являлся адептом порядка и не мог использовать силы Великой Пирамиды, но тут мне на помощь могло прийти само знание, что Пирамида существует. Так же как демона можно пленить пентаграммой, так и создание хаоса окажется лишенным сил, помести его во внутрь самой простенькой, но геометрически точной пирамиды.

Дело оставалось за малым: создать пирамиду и заманить всех гремлинов внутрь. И если с первым пунктом сложностей возникнуть не должно, благо количество мусора в амфитеатре поражало воображение, то второй представлялся несбыточным. Ни один лопоухий и близко не подойдет к символу силы противоположности, не говоря уже о том, чтобы забраться внутрь. Ладно, может, заставить стаю паршивцев распутать свою амуницию я не смогу, но вот доставить им массу неудобств мне под силу. Тут дело даже не в мести, а в том, чтобы в следующий раз они крепко задумались, доставлять мне неприятности или воздержаться. И я приступил к своей собственной «акции возмездия».

Выбрав кучу мусора, я начал копаться в ней, выискивая те предметы, которые пригодились бы в строительстве, и выкидывая ненужные. Гремлины, следя за моими действиями, радостно повизгивали каждый раз, когда очередная неподходящая вещь отлетала в сторону. Ха, неужто приняли меня за родственную душу? Ну вот, все необходимое было собрано. Свалив более аморфный мусор в кучу, создал из него основание будущего архитектурного сооружения. Распрямлять найденные мной нагрудные пластины доспехов было нелегко, но стены пирамиды должны быть ровными, а более подходящего материала в амфитеатре не найти. Короткие пилумы легионеров Хиорта послужили каркасом. Каких-то сорок минут, и пирамида готова. Нелепое, но почти точно выверенное строение полутораметровой высоты. Шедевр моего зодчества даже на вид казался неустойчивым. Несмотря на все мои старания, пирамида не выдержала бы и средней силы пинка. Что ж, на центральных островах магические энергии спокойней, если сравнивать с остальным Архипелагом, и ничего не мешало укрепить созданное с помощью небольшой толики магии. Удовлетворившись полученным результатом, я спокойно вернулся к своим вещам и принялся наблюдать, как будут развиваться события.

Утратив всякий интерес к моей персоне, вся стая гремлинов сгрудилась вокруг только что построенной пирамиды. Они шипели, яростно топали ногами, в общем, были весьма раздражены новым элементом ландшафта. Но разрушить не пытались и даже, напротив, держались на некотором отдалении. Один из лопоухих, отличающийся более темным цветом шерстки, бочком-бочком приблизился к пирамиде на расстояние шага, и, вытянув тоненькую ручку, попытался дотронуться до нее. Но, когда между маленькой ладошкой и одной из граней оставалось сантиметров десять, он истошно заверещал и резко отпрыгнул назад.

— Ты смотри, Малыш, им не нравится! — сказав это, я погладил ручного «зверька».