Читаем Разрушитель полностью

Нас шестеро, в ярости сжимающих оружие, и девять еще людей, но уже давно перешагнувших черту. Пять тел лежат под моими ногами, они уже никогда не станут вампирами, они мертвы. Только одна мысль в голове: уничтожить мразь, но нас уже разделяет созданная Творцом стена. И только в бессильной злобе скрежещут зубы: зачем эти в новом мире? Но у межреальности исхода свои правила. И нас, тоже еще людей, и будущих вампиров ждет каждого своя жизнь — такова воля Творца. Это было почти три столетия назад, но моя ненависть не угасла. Я помнил.

Уверенные в собственной непобедимости, черные силуэты медленно кружат вокруг меня, выбирая момент для атаки. Последним лучом над вершиной кратера мелькает закатное солнце, наступают сумерки. Я сижу, опустив голову, наблюдая, как улыбаются вармы, обнажая свои клыки. Один из них пересекает воображаемую черту. Пора! Противник тоже атакует. Из неудобного, сидячего положения я посылаю свое тело вперед. Доля секунды до столкновения, оружие варма хищно целится в меня. Встречаюсь с ним взглядом. Есть! Мой противник на мгновение впадает в ступор от ужаса, а что поделать? Случившееся в межреальности навсегда осталось в памяти вампиров-повелителей. А они, в свою очередь, передали этот ужас через укус всем остальным. Обычный вампир не осознает, что внутри него живет животный страх перед моей расой, тем неожиданнее производимый эффект. Левая рука хитрым, винтовым движением отводит клинки в стороны. Правая наносит удар, открытой ладонью в грудь. Жуткий хруст, и тело противника, выгнутое под неестественным углом, падает на песок. Минут через двадцать варм восстановится и срастит позвоночник, но бой закончится намного раньше, и песок Арены поглотит проигравших. Кувырок в сторону, жаль, поднять кастеты я не успеваю, второй противник быстро отошел от шока.

Клинки разрубают воздух в считанных миллиметрах от моего тела, уклоняюсь. Варм быстр, очень быстр, почти так же, как я. Но, к несчастью для него, «почти». Вот он допускает ошибку, чуть-чуть сильнее вложившись в выпад, чем следовало. Шаг вперед, одной рукой я блокирую кисть врага, второй бью по локтевому сгибу. Жуткая боль пронзает правое бедро. Незаблокированное оружие настигает меня, но я, начиная атаку, предусматривал это. Поднять клинок выше бедра варм не успевает. Второй клинок, зажатый в его же собственной руке, пробивает горло. Темная кровь брызжет мне в лицо. «Как противно!» — судорожно вытираюсь.

Подобрав оружие, я почти упал на песок. Боль в ноге становится нестерпимой. Раны, нанесенные темным металлом, не бывают легкими. Пришло время взглянуть, что происходит на другой половине Арены.

Не повезло… За разделяющей стеной меня ждут гончие. Хорошо хоть не дюжина, всего три. Пресекающие славно постарались. Скоро стена пропадет, и они атакуют. Я не верю в собственную победу, но сдаваться не собираюсь. Разложив на песке четыре трофейных адамантитовых клинка так, чтобы легко было дотянуться, жду.

Я первым уловил, что стены больше нет, и два серпа рассекли воздух. Гончая попыталась увернуться от одного клинка, но напоролась на второй. Арена предоставила мне неплохой шанс, адамантит — лучшее оружие против подобных созданий. Вторая астральная охотница резко прыгает. Двадцать метров одним махом! Я только и успел, что схватить оружие и сделать встречный выпад, одновременно падая на песок.

Да, упавшая на меня гончая мертва, но при ударе мои руки по локоть провалились в ее тело. Охотницы лишь имеют форму собак, но их оружие не клыки и когти, а наполняющий их астрал. Серпы выпадают из рук, я чувствую их только до локтя. С кистей и предплечий начисто содрана астральная составляющая.

Обездвиженный, с пульсирующей болью в ноге и онемевшими руками, я лежал, наблюдая, как неторопливо приближается последний противник, тот, кто сейчас убьет меня. Гончая заглядывает мне в глаза. Ее взгляд бездушен и холоден, она лишь выполняет свою работу.

Моя грудь разрывается. «Неужели вот так и происходит разрыв сердца?» — мелькает мысль. Но порвалась лишь рубашка и куртка. Дискоид-малыш черной молнией метнулся навстречу гончей. Его диск не блестел серебром или золотом, он вообще не блестел, его черную матовую поверхность нельзя было спутать ни с чем. Мой «щенок» был адамантитовым! Безмерное удивление отражается в глазах умирающей гончей. Это невероятно, но я выжил. Сохранил жизнь там, где шанс был один на миллион. Осталось не умереть от полученных ран, что было бы просто обидно в сложившейся ситуации.

Собрав оставшиеся силы, я попрыгал на одной ноге, спеша убраться с Арены. С нее станется выслать мне еще одного противника. Лишь добравшись до первого ряда сидений амфитеатра, я позволил телу прекратить бороться и потерял сознание.

Иногда я приходил в себя, пытался зарастить рану и восстановить руки. Но сознания хватало ненадолго, и беспамятство услужливо принимало меня в свои объятья.