Читаем Разорившийся виконт полностью

Чарльз хлестнул лошадь и погнал ее быстрым галопом через поле. Костюм для верховой езды, который надела Генриетта, был еще одним ужасным произведением искусства, хранящемся в ее гардеробе. Темно-коричневый бархат совсем протерся в некоторых местах, а швы кое-где морщили. Фигура девушки оказалась еще хуже, чем предполагал Чарльз. И снова она напялила эту мерзкую шляпу!

Но он преклонялся перед ее умением превосходно ездить верхом. Подсаживая девушку на прекрасного гнедого жеребца, он предупредил, что только опытные наездники справлялись с этим конем, а всех остальных он попросту сбрасывал на землю. Девушка поняла это предостережение как вызов и, отказавшись от дамского седла, стремительно поскакала по высоченным холмам. Несколько минут Чарльз молча наблюдал за ней, но, в конце концов, не смог удержаться, чтобы не похвалить девушку.

– Ты превосходная наездница, – нежно произнес он так, чтобы шедший впереди грум мог все слышать.

– Верховая езда – одно из моих любимых развлечений, – призналась девушка.

Некоторое время они ехали молча, пока лошади не устали от быстрой скачки. Чарльз помог Генриетте спешиться и повел ее за руку на вершину холма, откуда открывался прекрасный вид на Ла-Манш.

– Как красиво, – прошептала Генриетта.

День выдался на редкость солнечным и ясным, и только легкий туман прозрачным облаком поднимался из-за леса. Несколько рыбачьих лодок качалось на волнах, то отплывая в открытое море, то возвращаясь обратно в порт после ночного плавания. Где-то почти за горизонтом корабль медленно скользил по волнам, направляясь на запад, во Францию.

– Тебе тоже нравится? – тихо спросил Чарльз, теребя в руках носовой платок. Он подозревал, что простудился, когда несся во весь опор по влажным от росы полям.

– Как это может не нравиться? Я и не предполагала, что море окажется таким величественным. Я бы часами на него смотрела!

Генриетта взобралась на небольшой валун, как будто хотела получше разглядеть впечатляющее зрелище. Теперь она хотя бы была одного роста с Чарльзом.

Внезапно он почувствовал желание поцеловать ее, а присутствие грума давало ему прекрасную возможность беспрепятственно поддаться этому порыву. Он осторожно снял с ее головы шляпу и прижался губами к ее нежным губам. Но Генриетта тотчас же вырвалась из его объятий.

– Что ты себе позволяешь? – прошипела она.

– Тише, грум все видит, – напомнил ей Чарльз, обнимая за плечи. Но она продолжала вырываться.

– Ну все! Хватит дешевых сцен, милорд! – Несмотря на то, что она говорила это шепотом, по гневному выражению ее лица было ясно, что она вне себя от ярости. – И давайте без пошлостей!

– Разве это пошлость поцеловать собственную невесту?

– Да вообще-то чему тут удивляться? – Она запрокинула голову, завязывая ленты своей шляпки. – Все джентльмены одинаковы. Ты не лучше, чем какой-нибудь лорд Хефлин.

Чарльз был в шоке. Поначалу он не мог произнести ни слова в ответ, но затем пришел в себя и повернулся к груму спиной, чтобы тот не видел выражения его лица.

– Не смей даже сравнивать меня с этим… с этим мерзавцем, – медленно произнес Чарльз, отчеканивая каждое слово.

– Ну почему же? Твоя репутация не лучше.

– Повторяя сказанное тобой сегодня утром, хочу заметить, что мое прошлое не твоего ума дело, так что не делай поспешных выводов. Я никогда не позволял себе то, что вытворяет этот Хефлин, я имею в виду развращение девственниц. Но откуда ты его знаешь?

– Он заезжал к нашим соседям, – испуганно пролепетала Генриетта, чувствуя, что он так и не убрал руки с ее плеч. Она отвернулась к морю, делая вид, что наблюдает за полетом чаек.

– Он к тебе приставал?

– Пытался. Но мне удалось вырваться. После того случая я ни на минуту не оставалась одна.

– Спаслась от него, говоришь? – Он явно не верил. – Это как же?

Генриетта улыбнулась.

– Совершенно не дамским способом: с помощью двух ударов коленом в ваше самое уязвимое место.

– Бог ты мой! – вскрикнул Чарльз и зашелся громким смехом, переходящим в хриплый кашель. – Хотел бы я посмотреть на него в тот момент. Этот человек – сущий дьявол, и вдруг такое…

– Да, он действительно дьявол. Но берегитесь, милорд. Ваших домогательств я тоже не потерплю. Я не желаю быть игрушкой в руках мужчин.

Улыбка сошла с его лица, и он тяжело вздохнул.

– Я никогда не преследую загнанную дичь. Не имею такой привычки. Но и ты не забывай, что мы помолвлены. Я же не могу совсем тебя игнорировать. Как ты справедливо заметила утром, мы оба должны стараться как можно лучше сыграть наши роли. Раз уж я хочу убедить людей в том, что ты мне нравишься, то я не должен упускать ни малейшей возможности продемонстрировать свою любовь. Поэтому каждый случайный поцелуй будет доказательством нашей с тобой безмерной любви.