Читаем Разочарованные полностью

Лилу любовалась открывающимся с утеса видом, волнами, что пенились у черных скал, длинным пустынным пляжем, на котором тут и там торчали остатки бетонных укреплений времен Второй мировой войны. Ей нравилось чувствовать брызги воды на лице и ощущать, как ветер треплет ее стянутые в хвостик волосы. Лилу пыталась представить, каким было детство Сары, как она ходила после школы на море поплавать в холодной воде, ездила на велосипеде, собирала моллюсков в пластмассовое ведро, когда была маленькой.

Сверившись с навигатором на смартфоне, Лилу отправилась дальше, ей осталось ехать совсем немного. Конечно, это была не просто прогулка – мачехе она сказала неправду. Растущее любопытство к судьбе Сары побуждало ее встретиться с месье Фолле, бывшим директором лицея Виктора Гюго и учителем французского. Теперь он жил в доме престарелых городка Вимрё, если верить его профилю в «Фейсбуке»[19] – удивительно, что такое есть у человека его возраста. Наплевав на возражения Фанни, она написала ему, особо не надеясь на ответ, а он неожиданно быстро откликнулся и предложил Лилу встретиться.

После автокатастрофы, перевернувшей ее жизнь, Лилу каждый вечер навещала маму в больнице, пока та находилась в коме – семь недель, четыре дня и семнадцать часов. Бабушка этого не одобряла: «Маленькой девочке здесь не место. Твоей маме хотелось бы, чтобы ты развлекалась, проводила время с друзьями. Она не была бы рада видеть тебя в таком состоянии». Но в фильмах мамы выходили из комы, слышали, когда с ними разговаривали их дети, открывали глаза, возвращаясь к жизни от голосов любимых людей. Поэтому сразу после занятий Лилу бежала к маме. Пока ехала в метро, она на скорую руку делала заданные на дом уроки, чтобы потом в палате читать вслух книги – из тех, которые мама имела обыкновение складывать стопкой на прикроватной тумбочке и держать там месяцами, прежде чем решить, начать читать или поставить на полку в гостиной. Когда романы на тумбочке закончились, Лилу отправилась в книжный магазин. Она бродила между стеллажами, расстраиваясь, что время идет, а она ничего не может выбрать. Тут к ней подошел лысый густобровый продавец в прямоугольных очках и предложил свою помощь. Лилу сказала, что она выбирает не для себя, а для мамы.

– Отличная идея. Это лучший подарок. Что любит твоя мама? У нее день рождения?

– Думаю, нужна книга о том, что жизнь прекрасна, несмотря на все трудности, и пусть она не будет слишком грустной, а то мама лежит в больнице.

– Ох, мне очень жаль.

Он неловко погладил ее по голове, но Лилу отпрянула, чтобы сбросить его тяжелую руку, в которую он вложил все свое сочувствие.

– Да нет, все в порядке. Просто надо чем-то занять маму, пока она там, через несколько дней ее выпишут.

– Хорошо, хорошо.

Продавец протянул Лилу роман Эмиля Ажара «Вся жизнь впереди». Она расплатилась и побежала в больницу. Лилу так понравилась книга, что она теперь каждую неделю заходила в магазин за новым романом для своих сеансов чтения вслух. Что она только не перепробовала в надежде вернуть маму к жизни! Тайком от медсестер мазала ей губы соленой карамелью, чтобы напомнить о ее родной Бретани. Долго держала у ее носа, не реагировавшего на запахи, лавандовые веточки или бумажную полоску, на которую попросила продавщицу в парфюмерном магазине брызнуть немного «Шанели № 5», она надевала маме наушники и включала Моцарта, Бетховена, Селин Дион и группу Rammstein, она говорила и говорила с ней, почти до потери голоса, шептала считалочки из маминого детства, она пробовала громко кричать – вдруг у мамы сел слух, и поэтому ее не удается разбудить. Однажды она даже воткнула в мамину руку английскую булавку. Никакой реакции. В больнице Лилу уже называли по имени, угощали конфетами и гладили по голове, сочувственно отвечая на ее вопросы. Она слышала лишь то, что хотела услышать, – мозг отфильтровывал дурное. Между надеждой и действительным положением дел она всегда выбирала первое. Но однажды отец крепко ее обнял и прошептал: «Нам придется с ней попрощаться». Лилу поняла не сразу. Ему потребовалось повторить раза три или четыре, чтобы пробиться сквозь ее защитный барьер – отрицание реальности. Она рыдала, кричала, уверяла, будто в тот день мама сжала ее руку, а значит, скоро проснется! Но решение было уже принято. Тогда Лилу заперлась в палате с мамой. Заблокировала дверную ручку стулом, как видела в фильмах. Пока отец, бабушка и ничего не понимающие сотрудники больницы стучали в дверь, умоляя открыть, Лилу с нежностью расчесывала длинные белокурые волосы спящей красавицы, своей мамы, красила ей ресницы тушью. Потом легла рядом, обняла и стала ее потихоньку баюкать, приговаривая: «Все будет хорошо, не бойся».

Конечно, ничего не будет хорошо, и ей самой в этот момент было так страшно, как никогда в жизни.

После похорон Лилу вернулась в книжный магазин, на сей раз из вежливости.

– Я больше не приду, – сказала она продавцу.