— Ты уверен, чувак? — Спрашивает Итан в последний раз, отрывая взгляд от Сэмми.

Акс коротко кивает, и это все, что, кажется, нужно Итану.

— Груз в первой комнате, — говорит ему Итан. — Нужно что-нибудь еще?

Акс качает головой, и Итан пожимает плечами, прежде чем улыбнуться Сэмми и вывести ее из комнаты. Мы оба смотрим, как они уходят, не говоря ни слова, пока они не окажутся вне пределов слышимости. Когда он, наконец, переводит взгляд на меня, в нем ярость. Я снова вспоминаю, каким ужасным он может быть, когда его гнев направлен на тебя. Несмотря на другие инстинкты, я стою прямо и смотрю с вызовом, не дрогнув. Даже когда он хлопает дверью.

Я смотрю, как он стоит там, тяжело дыша носом и горящими глазами, и не могу удержаться от улыбки. Он может быть ужасающим, и блять… черт возьми, если это не сексуально. Через несколько минут его плечи опускаются, и он вздыхает.

— Что это было, черт возьми? — Наконец шепчет он.

Я немного отодвигаюсь, не зная, как реагировать на этого более спокойного и рассудительного человека. Я все еще в ярости, и я слишком горда, чтобы признать, что я ревную. Я слышала комментарии раньше, знала, что он не был девственником, несмотря на то, что провел здесь всю свою жизнь… Но получить пощечину от монахини было слишком.

— Она постучала, — наконец заговариваю я. — Ну, ты знаешь, монахиня-шлюха.

Он бросает на меня раздраженный взгляд.

— Затем, когда она поняла, что тебя здесь нет, она набросилась на меня.

Я вижу, как напряжена его челюсть, несмотря на то, что он внешне пытается быть спокойным. Я не совсем уверена, направлено ли это на меня или же на шлюху. Лучше бы, черт возьми, на шлюху.

— Ты хоть понимаешь, как чертовски глупо было открывать эту дверь? — Говорит он прямо. — Ты хочешь, чтобы эти гребаные животные узнали, что ты женщина? Ты знаешь, что мне пришлось сделать, чтобы Сэмми не подвергалась групповому изнасилованию каждый месяц? Скольких гребаных людей мне пришлось убить и пытать, чтобы убедиться, что они, блядь, поняли?

Я чувствую, как жар приливает к моему лицу при упоминании ее имени. Как бы странно это ни звучало, я завидую, что он убивал людей, чтобы защитить ее. Заботился ли он о ней? И продолжает ли?

— Я не виновата, что твоя шлюха решила прийти в гости, — шиплю я в ответ.

— Несмотря на то, сколько гребаных раз я тебя предупреждал, ты продолжаешь ставить себя под грёбаный удар, ты это понимаешь? Ты понимаешь, что я не всегда буду рядом, чтобы обеспечить твою гребаную безопасность? — выкрикивает он.

— А я сказала тебе, мне не нужно, чтобы ты меня охранял, — выплевываю я в ответ, хотя сейчас я чувствую себя глупо.

Я знаю намного лучше, чем это дерьмо обернётся, которое я вытягиваю с тех пор, как я здесь. Он прав. Я не вела себя в Гробнице безопасно и тихо, и это мне дорого обойдется.

Точно так же, как мое упрямство будет стоить мне сейчас.

Глава 28

Аксель

Она понятия не имеет, как сильно я хочу придушить ее прямо сейчас. Как мне было чертовски страшно. Я буквально направлялся сюда, чтобы сообщить ей, что какие-то парни доставят кое-какие вещи в другую комнату, когда услышал женский крик. Мое сердце остановилось, пока я не подбежал и не увидел, что с Анной все в порядке.

— Разве ты не понимаешь, что сейчас я просто хочу, чтобы ты была в безопасности? — Наконец выдавливаю я, поднимая на нее глаза.

Я понятия не имею, как работают женщины. Мои знания о противоположном поле почерпнуты из тех материалов, которые я могу здесь найти, из старых книг и историй, и Сэмми.

Я могу лишь смутно догадываться, что почувствовала Анна, встретив женщину, с которой я, по общему признанию, трахался до нее. Но я точно знаю, что Анна понятия не имеет, как сильно меня она волнует. Я чуть не умер думая, что она в беде, сделал бы всё невозможное, чтобы добраться до неё, сохранить ее в безопасности. Я никогда раньше не испытывал такого страха, как сейчас, когда думал, что моя Анна в беде.

Ее глаза наполняются слезами при моем наступлении, а плечи и защитная поза опускаются. Такая жесткая, упрямая маленькая штучка. Я не признаюсь ей в этом, но было чертовски сексуально видеть, как она одолела Сэмми.

— Ты невероятная женщина, — честно говорю я ей, и она прищуривается, показывая на меня пальцем.

— Не подлизывайся, тебе это не идет.

На этот раз моя очередь сердиться. Подлизываться? Это уже достаточно дерзко. Я пересекаю комнату за считанные секунды, и она пищит, когда я вжимаюсь в нее, прижимая к стене. Она немного сопротивляется, но мое тело прижимает ее к себе. Я уверен, что она чувствует, как моя восставшая длина вдавливается между нами.

— Если я захочу лизать тебя, я буду лизать, — шепчу я ей на ухо, облизывая мочку и спускаясь по ее шее. — Это тело мое, и только мое.

Моя рука лезет под ее толстовку, радуясь, что под ней нет ничего, что могло бы мне помешать. Я обхватываю ее идеальную маленькую грудь, слегка потирая большим пальцем ее сосок, пока он не каменеет. Она слегка стонет, теряя контакт. Затем я щипаю, достаточно сильно, чтобы привлечь ее внимание.