Читаем Разоблачённая полностью

Я чувствую удар в сердце при мысли, что этот человек никогда не знал ничего, кроме насилия и тюремного заключения. Никогда не знал свободы и не видел настоящего заката, океана… ничего.

— Мне бы этого хотелось, — честно говорю я ему. — Не мог бы и ты рассказать мне, как ты сюда попал? Тебе было всего шесть, верно?

Я сразу жалею, что спросила, когда его лицо опускается, темнеет. Он ничего не говорит и, кажется, почти отключается. Его глаза устремлены вдаль.

— Неважно, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Извини, что я спросила.

На мгновение мы оба замолкаем, погруженные в свои мысли. Я стараюсь не ерзать от неловкости, зная, что зашла слишком далеко. Я не могу забыть, что, как бы хорошо он ни относился ко мне, этот человек силен и жесток. Одному Богу известно, что он здесь натворил или какова его история.

— У меня сегодня есть дела, — наконец говорит он, и я киваю. Мне бы сейчас не помешало какое-то время побыть вдали от его большего, чем жизнь, присутствия. Мне нужно сориентироваться.

— Что я должна делать? — Спрашиваю я.

Мне неприятно задавать этот вопрос мужчине. "Держись рядом, но не слишком близко", — повторяю я себе снова и снова. Он выглядит удивленным моим вопросом.

— Ты помнишь Коула со вчерашнего дня?

— Парень с татуировками, верно? — Он кивает.

— Он доставляет мне некоторые неприятности, с которыми мне нужно разобраться, — он делает паузу, как будто думает, как сформулировать то, что он хочет сказать. — Как бы я ни хотел, чтобы ты осталась здесь, я думаю, это будет подозрительно. Я не… защищаю людей и не завожу друзей.

Я снова киваю в знак понимания. Я не хочу сидеть здесь весь день, так что будет легче, если он согласится.

— Я встретила кое-кого вчера перед всем этим инцидентом, — говорю я ему. — Тео. Пожилого мужчину. Я думаю, что пойду и найду его. Я вроде как исчезла вчера.

Акс смотрит на меня.

— Тео здесь уже давно, он не может защитить тебя физически, но он знает это место. Это должно быть прекрасная идея.

Я подавляю немедленный гнев, который я чувствую, когда он говорит мне, что все в порядке, если я все равно сделаю то, что собираюсь сделать. Однако когда я смотрю на него, я вижу только беспокойство. Я чувствую, как мои внутренности немного смягчаются.

— Я умею драться, — мягко напоминаю я ему. — Кроме того, я буду держаться подальше от Коула и от всех остальных, я обещаю.

Аксель рычит:

— Этому ублюдку в любом случае лучше держаться от тебя подальше.

Я хихикаю. Странно, как его чрезмерная заботливость одновременно очаровывает и сводит с ума. Я наклоняюсь вперед и оставляю на нем легкий поцелуй, и его лицо сразу успокаивается, когда он смотрит на меня с чем-то похожим на благоговение.

— Как ты это делаешь? — Спрашивает он с удивлением в голосе.

— Что?

— Успокаиваешь огонь внутри меня, — говорит он шепотом, поднося руку к моему лицу. Я немного хмурюсь, услышав это.

— Что ты имеешь в виду, говоря огонь внутри тебя… — Я начинаю говорить, прежде чем раздаётся зовущий его голос через несколько комнат.

Глаза Акселя расширяются, и он встает с кровати, бросив на меня острый взгляд, прежде чем покинуть комнату. Я быстро встаю, пробираюсь обратно в угол "тряпок" и сворачиваюсь калачиком на полу как раз вовремя, когда Аксель и Итан входят в комнату.

— Ты сохранил его, да? — Говорит Итан со смешком.

Я держу глаза закрытыми, притворяясь, что все еще сплю, но предполагаю, что тот, о ком он говорит, это я.

— Где Эмилио? — Говорит Акс, игнорируя вопрос и насмешку.

— В своей камере, — отвечает Итан. — Он ждет тебя, требуя крови Коула из-за Тони. — Я слышу, как Аксель стонет.

— Черт. Ладно, приготовь Яму, на всякий случай, а я пойду к Эмилио.

Я слышу удаляющиеся шаги, но не открываю глаза, пока не чувствую руку на своем плече.

— Хорошая мысль, Mi Tesoro(моё сокровище, перевод с испанского) — тихо говорит мне Аксель. Акцент слетает с его языка, хотя в остальном у него нет и намека на него.

Я открываю глаза, слегка улыбаясь ему:

— На скольких языках ты говоришь? — Спрашиваю я.

— На нескольких. Я перенял многое от других заключенных.

— Что это значит? — Спросила я.

— Моё маленькое сокровище, — отвечает он, и моя улыбка становится шире.

— А прошлой ночью? Ты назвал меня…драхга. Что это такое?

— Драгоценная или милая, — отвечает он. — Это румынский, если я правильно помню.

Я чувствую, как мое лицо краснеет еще сильнее. Я не привыкла к комплиментам, а тем более к ласковым выражениям. Даже Джош всегда называл меня только Анной или, может быть, отродьем иногда.

— Мне это нравится.

Он хихикает и целует меня в лоб.

— Конечно, нравится. — Он встает и направляется к двери, но останавливается. — В некоторых ящиках под столом есть еда, угощайся, бери всё, что угодно.

В последний раз, кивнув головой, он уходит, и я вздыхаю, задаваясь вопросом, как я смогу уберечь свое сердце, если это будет продолжаться. Двенадцать часов с мужчиной, и через тридцать секунд я уже скучаю по нему.