— Нет проблем, босс, — отвечает он, прежде чем кивнуть головой вперед. Я не шевелю ни единым мускулом, пока все они не пройдут. Когда их голоса, наконец, затихают, я осмеливаюсь снова взглянуть в чернильную глубину глаз Акселя. Они врываются в меня, требуя моих секретов. Мне не стыдно признаться, что я первой отвожу взгляд.

Аксель хмыкает и уходит, кивая головой.

Мне стыдно признаться, но я следую за ним.

Глава 7

Аксель

Я не знаю, что, черт возьми, со мной сейчас не так. Я был на пути, чтобы найти Дока, когда наткнулся на гребаного мальчишку, Джоша, загнанного в угол Коулом и его парнями. Обычно я не вмешиваюсь в их дерьмо, если оно не выходит из-под контроля. Как бы мне это ни было противно, это не мое дело. Я не смог бы поддерживать это место в рабочем состоянии все эти годы, если бы начал устанавливать правила и прочее дерьмо. Я держу вещи довольно открытыми, и в результате заключенные соблюдают это, когда я навязываю свою волю. Наши разногласия улажены в яме. Так было всегда.

Но по какой-то причине я не мог позволить им забрать этого пацана.

Что-то в нём есть, его смелость впечатляет меня. Может быть, он просто напоминает мне меня в том возрасте. Пока я не узнаю почему, я не отдам его этим животным на уничтожение. Как только я это выясню, решу головоломку, я брошу его в яму, если понадобится. Похоже, он нанёс, по крайней мере, один хороший удар, если судить по сломанному носу другой рыбы. Может быть, он был бы хорошим парнем.

Мы добираемся до моих покоев, я вхожу и, конечно, не держу занавеску открытой. Секундой позже я слышу свист позади себя и усмехаюсь про себя.

— Сядь, блядь, и ничего не трогай, — говорю я ему, указывая на угол со старыми тряпками. Мальчик кивает и идет прислониться спиной к стене, лицом к двери. Моя губа приподнимается в изумлении, прежде чем снова опускается.

Моя голова дергается, и я на мгновение начинаю чесать руку, прежде чем Итан входит, вальсируя. Он сразу замечает мальчика в углу и поднимает бровь на меня.

— Тебе уже недостаточно монахинь, брат? — Спрашивает он с намеком на улыбку. Я рычу на него и киваю головой в сторону двери. Он понимает намек и выходит на улицу.

— Не двигайся, черт возьми, — предупреждаю я мальчика, прежде чем выйти из комнаты. Итан стоит в пустой камере через две от моей. Никто не хочет быть рядом с дьяволом, поэтому я получаю большой двор. Его собственная камера находится несколько дальше, но все же одно из лучших мест в этой дыре. Несмотря на то, что у него нет официальной власти, все знают, что он мой номер два.

— Что?

Итан не двигается со своего места, наблюдая за ямой во дворе. У него странное выражение лица, и я не в настроении для этого.

— Что с мальчиком? — Он спрашивает снова, на этот раз без шутливого тона в голосе.

— Это, блядь, не имеет значения, — отвечаю я, угроза очевидна.

Я знаю, что он пришел не для гребаного социального визита, и я почти готов выпить в одиночестве. Сегодня я убил еще добрых трех или четырех человек, и у меня все еще есть ром из последней партии.

Или подождите, этот гребаный пацан там.

Черт!

— Коул убил еще одного, — говорит он мне, переводя взгляд на меня.

По крайней мере, это объясняет, почему они охотились за мальчиком.

— Кого?

— Тони, — говорит мне Итан со вздохом. — Так же как и других.

Я провожу рукой по лицу. Мне не нужно это дерьмо.

Я позволяю Коулу и его парням время от времени брать новую игрушку для секса, но иногда один из них решает, что им нужно немного больше, и находит случайного заключенного, хорошенько его потрепав. Другие заключенные уже жалуются мне на это. Учитывая здешние стандарты, тот факт, что это проблема, вероятно, о чем-то говорит. Они, блядь, воруют дерьмо, убивают людей и насилуют их. Я не могу этого допустить, но я также не могу убить их без гребаного восстания доброй трети заключенных.

— Что ты хочешь сделать, босс?

Он знает, что я ненавижу, когда он называет меня боссом. Черт.

Мы знаем друг друга с детства, выросли рядом друг с другом, но у него есть такая доброта, на которую я никогда не мог надеяться. Он убил много, это не имеет ничего общего с кровопролитием. Итану не хватает абсолютной склонности к насилию, которая, кажется, течет в моих венах.

— Я собираюсь выпить, черт возьми, — говорю я ему. — Скажи Эмилио и его парням, что я завтра приду поговорить с ними о Тони.

Итан кивает и уходит. Даже не задумываясь об этом, я достаю бритву и провожу ею вдоль руки, надавливая, но, не совсем повреждая кожу. Я чувствую, как шипение хочет вырваться на свободу, и на моем лбу выступает пот. Даже убийство тех людей ранее не уменьшило потребность. Некоторые дни бывают хуже других, и сегодняшний день один из самых плохих.

После моего первого убийства, наркомания, потребность в крови усилилась. Зло внутри меня, бушует, чтобы вырваться наружу. Я убиваю, потому что должен. Когда я убиваю и разрезаю плоть другого человека, это единственное, что приносит освобождение. Мои руки усеяны шрамами. Никто никогда не говорит об этом дерьме, не здесь.