– Тогда я и познакомилась с Джимом Шталем, – сказала она. – Он, правда, в прошлом сидел в тюрьме, но в остальном был парнем замечательным. Я потом много лет его не видела, а недавно вот вызвала такси до работы и, представьте себе, кого увидела за рулем? Правильно, Джима Шталя! Прямо-таки судьба! Я спросила, не хочет ли он с вами поговорить, а он взял и согласился!

Я не выдержал и устало закатил глаза, потому что Клаудия взяла меня за руку и доверительно прошептала:

– Я правда думаю, что вам стоит с ним встретиться.

Глава пятнадцатая

1

Стало очевидно, что признанием в убийстве Маккана Клаудия отчасти обязана любовью к экзотическим и экстремистским религиям. Другая причина заключалась в ее тяге к представителям преступного мира. Чтобы разгадать ее тайну: откуда Клаудия так много знает про место преступления, и чтобы побольше узнать о мотивах, которые ею двигали, я должен был собрать как можно больше информации об этих двух ее страстях.

Парсон-авеню, где жил Джим Шталь, представляла собой крайне бедную улочку с обветшалыми домами и пустыми магазинами. Этот район наверняка был одним из самых криминальных в городе.

Когда я поднялся по узкой лестнице, дверь мне открыл невысокий смуглый мужчина лет тридцати пяти с темными усами и гладко зачесанными волосами. Он провел меня в крошечную кухню, и мы сели за стол возле окна, выходившего на улицу.

Я достал диктофон, Джим нервно глянул на него и пожал плечами.

– Клаудия хочет, чтобы я с вами поговорил. Ради нее я что угодно сделаю.

Шталь рассказал, что впервые они встретились в феврале тысяча девятьсот семьдесят шестого года.

– Вы уверены? – переспросил я. – Клаудия говорила, это случилось в тысяча девятьсот семьдесят пятом…

Шталь покачал головой.

– В декабре семьдесят пятого я вышел из исправительной тюрьмы Марион. А с Клаудией познакомился два месяца спустя.

Я решил положиться на его память. Ни один заключенный не забудет тот день, когда вышел на свободу.

– Расскажите, как прошла ваша первая встреча.

– Я тогда жил на Саммит-стрит. Была пятница, очень холодно, я поехал в центр за пособием и талонами на еду. Подошел мой автобус, я сел, заплатил за проезд и огляделся. Я всегда внимательно всматриваюсь в чужие лица – в тюрьме очень быстро вырабатываешь такую привычку. В салоне было пусто, сидело всего человек пять. И тут я заметил самую красивую женщину на свете: она улыбнулась мне и поманила пальцем, предлагая занять место рядом с собой.

Шталь улыбнулся и продолжил рассказ:

– Меня так легко не купишь, я предпочитаю испытывать судьбу на прочность. Поэтому я прошел мимо и сел в хвосте автобуса. Решил, что либо она обозналась и приняла меня за знакомого, либо просто высококлассная проститутка ищет клиента.

Шталь признался, что семнадцать лет из своих тридцати четырех он провел в тюрьме по обвинению в подделке документов, грабежах и ношении оружия. Он понимал, что, будучи на условно-досрочном, должен проявлять предельную осторожность и следить за каждым своим шагом.

– Но она была такой красивой… Я решил: если повернется и посмотрит на меня еще раз – так и быть, рискну! И вот она оглядывается и улыбается. Очень соблазнительная и при этом совершенно непогрешимая на вид. Ну, вы понимаете, о чем я. Ладно, думаю, черт с тобой…

Он сел рядом, представился, и они заговорили так, будто знали друг друга целую вечность.

– Клаудия сказала, что когда садилась, то на соседнее сиденье положила сумочку. Но перед очередной остановкой вдруг взяла ее на колени. Как будто знала, что сейчас я сяду в автобус и мы встретимся. Я понял, что она экстрасенс. В тюрьме я много читал про людей с ментальными способностями и вот наконец-то встретил одну из таких. Мы поговорили про реинкарнацию, про то, что, возможно, были знакомы в предыдущей жизни. Я еще удивился, как тип вроде меня, пусть даже в прошлом, мог иметь что-то общее с таким ранимым, с таким хрупким созданием. И все же мы вели себя как давние друзья, словно встретились после долгой разлуки.

– Она не говорила, куда направляется? – спросил я.

– Сказала, что едет к бабушке занять десять баксов. Мы обменялись телефонами и адресами. Оказалось, что оба живем на Саммит-стрит, почти рядом. А потом – и это очень странно, – когда я встал, то почему-то ляпнул: «Ну ладно, до вечера. Потом еще поболтаем». Само собой вырвалось.

Позже, после визита в центр, Шталь вспомнил, что у него нет денег позвать девушку на свидание. Ему пришлось встать на перекрестке и продать свои талоны на питание, выручив пятьдесят пять долларов.

В тот же вечер он приехал к Клаудии на автобусе и с удивлением понял, что живет она в столь же стесненных условиях, как и он сам. Он познакомился с ее соседками по квартире и совершенно им не понравился.