Читаем Размышления на диване полностью

Не знаю, как у вас, но от этого периода у меня, помимо всего, остались неплохие воспоминания, может, в основном потому, что, во-первых, они были связаны с моей бабушкой Анной Митрофановной, самым светлым человеком в моём детстве и вообще на моей памяти, а во-вторых, с той атмосферой, которая царила вокруг меня в виде таких же детей и добрых воспитателей. А в какие замечательные игры мы играли при минимуме игрушек тогда. Помню даже, что после выхода на экраны сказки Пушкина «Руслан и Людмила» мы на следующий день зимой, во время прогулки во дворике садика, воспроизвели весь фильм, я даже был Русланом, а Черномором был мой друг Андрей, с белым полотенцем на лице вместо бороды. Что касается моей бабушки, то мы с ней всегда были на одной волне и понимали друг друга с полуслова. И это ещё раз доказывает мою теорию, что одни в раннем возрасте ещё помнят, откуда они, а другие в глубокой старости, приближаясь к возврату туда, вспоминают кое-что, и соответственно им легче общаться, несмотря на большую разницу в возрасте через поколение, а при отдельных обстоятельствах, бывает, и через два. Чем старше мы становимся, тем более отдаляемся от наших дедушек и бабушек и всё ближе по менталитету к нашим родителям. Но об этом мы ещё поговорим, когда дойдём до этой стадии нашего существования. Я не берусь утверждать, что всё происходящее вокруг нас враждебно и неприемлемо. Нас и правда в детстве окружают любовью и заботой люди, которые нам генетически родные. И не их вина в том, что они тоже сами уже в своей жизни не принадлежат себе, как и мы будем впоследствии. Любовь к нам у них заложена заранее, и они искренне это делают, а мы, в свою очередь, с нашим взрослением и осознанием делаем это чувство взаимным.

Не будем долго останавливаться здесь, двигаемся дальше и подходим к довольно-таки продолжительному периоду нашей жизни, а именно учёбе или, проще сказать, вталкиванию их знаний в наши головы.

К шести-семи годам мы прошли первый этап подготовки, и наше сознание начало затуманиваться, уже потихоньку начинаем уставать, и тело начинает, по их мнению, взрослеть, а по-нашему – пошёл процесс его старения. И нас посвящают и ведут на вторую ступень обработки – это школа. В первый же день устроив праздник с цветами и радостными улыбками родственников и встречающих учителей. Я, кстати, свой помню плохо, за исключением того, когда вошёл в класс, увидел, что все первые парты заняты. До этого во дворе более старшие товарищи и умудрённые опытом после первого и второго класса, мне сказали, что за этими партами сидят одни отличники, а так как они не уточнили, что надо, оказывается, ещё и учить что-то, то я подошёл к первой по пути парте и предложил сидевшему там мальчишке её покинуть. На что тот ответил отказом, чем крайне меня удивил. Недолго думая, я размахнулся и ударил его, каково же было моё удивление, когда тот ударил меня в ответ, итог – нас рассадили куда-то на задние ряды, где я и сидел все годы учёбы, о чём совсем не жалею. Кто учился, тот поймёт, как хорошо сидеть на галёрке. После второго урока мне стало скучно, и я отправился домой, где бабушка накормила меня любимым борщом и пирожками, а мама, вечером придя с работы, устроила взбучку, потому что ей позвонила завуч, её подруга, и сообщила о моей пропаже. Мама, как человек опытный и зная мои неординарные действия, набрала бабушку и, узнав, что «великий» ученик спокойно уминает пирожки дома, оставила все «поздравления» на вечер. Опять отвлёкся, чтобы и вы тоже слегка поностальгировали и вспомнили свой первый день в школе.

Так вот, продолжим: нас тащат в здание, поделённое на закрытые помещения, называемые классами и разбитые по буквам и годам обучения, усаживают за парты и заставляют часами там сидеть, давая 10–15 минут на перерыв, на котором также следят за нашими передвижениями. Сначала нам рассказывают о том счастье, где мы оказались, и продолжают, как прививку, вкалывать нам в сознание то, что в первую очередь мы до величайшего безумия должны любить то место, где мы живём, затем тех, кто без нашего на то решения привёл в этот мир, то есть родителей, а слушаться должны вообще всех беспрекословно, с умилением взирая на всех, кто старше нас, особенно родителей и учителей, и только тогда вырастет тот настоящий член их общества, который принесёт им пользу. Но нам-то говорят, что это всё делается во имя нас, и только их забота спасёт от неприятностей этого мира. Да, упустил такой важный момент, как определение нашей будущей веры, кому мы должны всю жизнь верить и поклоняться, но это отдельная часть повествования, потому что нас к этому подводят в различные периоды существования.