Читаем Разящий меч полностью

— Мои проводники знают каждый холм, каждый брод, каждую тропинку в горах по всему кругу, но лес для них незнаком. Только здесь и в Кимере, на другой стороне мира, нам приходится проезжать по лесу, потому что иного пути нет — с обеих сторон моря. Музта молча смотрел в степь. Три зимы назад он проезжал здесь во главе своих уменов, собираясь напасть на непокорный скот. Тогда он был уверен, что война будет недолгой — не война, а развлечение, и все так считали. Только Кубата думал иначе, но сейчас Кубата мертв.

«Как все изменилось!» Он прикрыл ладонью глаза от слепящего солнца и посмотрел на восток. В небе у самого горизонта виднелся летающий корабль, там же находились передовые отряды, которые должны были отвлечь внимание от основных сил. Лошади протащили мимо него шесть пушек, рядом под уздцы вели свежих лошадей на случай, если какая-нибудь сдохнет и придется впрягать новую. Мертвых тут же съедали.

«Две лошади ежедневно! Именно столько нужно, чтобы накормить полк. Подумать только — приходится убивать собственных лошадей, чтобы прокормить армию, пока не появится долгожданный скот. Как все изменилось!» Он нахмурился.

— Думаешь о смерти? — тихо спросил Музта. Тамука не ответил.

С поляны раздалась серия щелчков, и Тамука повернулся в сторону тугар, стоявших вокруг говорящей по проводам машины. На земле сидел один из скотов и с ужасом смотрел вокруг.

Один из тугар что-то произнес на русском и ткнул пленника носком башмака. Тот на секунду поднял глаза, и Тамука увидел в его взгляде настоящую ненависть.

Они смотрели друг на друга какую-то долю секунды, потом скот положил руку на машину и начал отстукивать сообщение.

Через секунду он уже валялся на земле с отрубленной головой.

— Он предал нас! — прорычал тугарин. — Он послал слово «ловушка».

Джубади поднял голову от карты:

Ты можешь послать новое сообщение?

Тугарин опустился на колени рядом с поверженным скотом и отстучал новое сообщение. Ответа не было. Он нервно посмотрел на Джубади.

— Должно быть, они поняли, — прошептал он. Выругавшись, Джубади поднялся на ноги.

— Мы не можем ждать. Прикажи Вушке атаковать. Начинаем!

Сигнальщик, стоявший на поляне рядом с Джубади, отошел к деревьям и начал выкрикивать приказы. Через несколько секунд всадник поднял высокий шест, на котором развевался алый флаг с белой полосой. Такой же сигнал повторил другой всадник несколькими милями дальше, потом следующий и следующий. Приказ кар-карта очень скоро достиг Вушки, который ждал команды начать выступление.

— И что ты думаешь? — спросил Эндрю. Человек в плаще с капюшоном приблизился и слегка улыбнулся.

— Именно этого я и ожидал. Помнишь, я говорил, что, возможно, они поступят именно так, — ответил Юрий.

Эндрю кивнул.

— Хорошо, что можно наконец перемещаться свободно, — продолжил Юрий. — Вдохнуть степной ветер, запах цветов каргака.

Эндрю посмотрел на него. Каргак — слово мерков. Этот человек был наполовину мерком.

— То, что вы называете моей защитой, для меня -ад, — сказал Юрий.

Эндрю не ответил. Юрий стал изгоем, он объехал весь мир с мерками и, несмотря на то что он был их пленником, стал одним их них. Он ел человеческую плоть, и теперь он — неприкасаемый.

Ему хотелось думать, что сам он скорее бы умер, чем покорился. Но желание жить бывает сильнее разума, и он старался выбросить из головы мысли об этой возможности. Через пару дней после возвращения Юрия кто-то пытался его убить. С тех пор он жил в деревне, и его тщательно охраняли.

Но сейчас он был нужен Эндрю.

— Степь стала для тебя домом?

— Двадцать лет, Кин. Я объехал весь мир. Я видел Баркт Ном — крышу мира, покрытую снегом и искрящуюся на солнце. Я видел равнину Ур, где за двадцать дней нам не встретилось ни одного холма. Земля была плоской, как стол. А когда орда ехала по холмам Кон-стана, я взобрался на самый высокий и увидел, что холмы вздымаются везде, как застывшие волны. Я ехал по траве, которая была выше меня, — целый зеленый океан, на поверхности которого виднелись только головы воинов. Я видел шторма, зеленый луч заходящего солнца, землю, всю покрытую льдом, и поля каргака — весь мир, казалось, укрылся красным ковром. Я видел больше, чем может представить себе тот, кто живет на одном месте. Я жил, как мерк.

— И тебе это нравилось, — спросил Эндрю. Юрий улыбнулся.

— Если бы не приходилось все время думать о том, чтобы выжить, это бы, наверное, любому понравилось. Кин, каждый день, когда ты просыпаешься, ты знаешь, что увидишь, шагнув за порог. Дни превращаются в месяцы, месяцы — в годы, и всегда — одно и то же. Я забыл куда больше, чем ты видел за всю жизнь.

— И ты видел пиры. Юрий посмотрел ему в глаза:

— Да, я видел пиры.