Читаем Разящий меч полностью

Середина реки терялась в тумане. Его бледные языки наползали на укрепления, дальний берег вообще был скрыт туманом, словно пеленой. Однако что-то там изменилось. Эндрю поднял бинокль, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, но туман и тусклый свет разгорающегося утра не позволяли рассмотреть вражеский берег как следует.

Тихо выругавшись, он допил чай и приказал ординарцу принести еще две кружки — для него самого и для Барни.

Небо продолжало светлеть, на востоке оно окрашивалось в нежно-алый цвет. Послышался вой нарг, потом грохот барабанов и звук сигнального рога. Внезапно раздалось низкое, леденящее душу завывание. Слов было не разобрать, но завывание становилось все громче.

— Молитва солнцу? — предположил Эндрю. В нем внезапно проснулся профессор, который смотрел на мир с жадным любопытством. — Мусульмане молятся на рассвете, может, и здесь то же самое?

Песня звучала, разносясь над степью, и достигла крещендо как раз в тот момент, когда над горизонтом показался край солнечного диска. Красный луч пробежал по степи.

Туман порозовел, по-прежнему укрывая дальний берег. Наконец солнце появилось целиком, и они сразу почувствовали его тепло.

— День будет теплый, — сказал Барни.

— Теперь туман быстро рассеется.

Эндрю направил бинокль на противоположный берег. На минуту в кисее тумана образовался просвет. На берегу шевелились сотни неясных теней.

— Люди? — шепнул Барни. Эндрю взглянул на него.

— Ты лучше видишь, — отозвался он. Он никак не мог решить, надо ему снимать очки или нет, когда он смотрит в бинокль или подзорную трубу.

— Я думаю, это люди, — сказал Барни.

— Не стрелять!

Зычный голос сержанта заставил Эндрю оглянуться.

Полдюжины людей — мужчин и женщин — вынырнули из тумана. Они шли по пояс в воде, махали руками и кричали.

— Что за черт? — прошептал Барни. Шестеро продолжали переходить реку, продвигаясь с ужасающей медлительностью. Эндрю снова вцепился в бинокль.

Грянул мушкетный залп, четверо беглецов упали в воду. Эндрю разглядывал их в бинокль, и хотя лица были едва видны, он явственно различал ужас, написанный на них.

Следующая пуля попала в пятого, а последний упал, когда до берега оставалось не больше нескольких метров. Несколько мерков спрыгнули с берега в воду и схватили ближайшие тела.

Солдаты открыли беспорядочный огонь, вода вокруг мерков забурлила от пуль. Один из врагов оступился, схватившись за плечо, и со стороны русских раздался радостный вопль. Двое других тащили четверых пленников, один из которых отчаянно сопротивлялся.

— Завтрак, — мрачно сказал Пэт.

Мерки исчезли в редеющем тумане вместе со своими жертвами. Солдаты продолжали стрелять, и Эндрю с раздражением посмотрел в их сторону. Офицеры успокаивали бойцов, приказывая беречь боеприпасы.

— Туман рассеивается, — прошептал кто-то. Туман вдруг исчез, словно на сцене раздернули занавес. Эндрю почувствовал, как желудок у него сжался. Со всех сторон неслись проклятия его солдат.

На дальнем берегу по всей ширине брода высилась земляная перемычка, возведенная прошлой ночью. И сейчас, в утреннем свете, были видны мелькающие лопаты — они взлетали на мгновение над земляной стеной и снова исчезали.

Однако не это привело его в ужас. Они могли копать на той стороне реки все, что угодно, если бы не одно но…

— Ублюдки, — прорычал Барни. Эндрю кивнул в знак согласия.

Широкая земляная дамба вдавалась в реку. С их стороны ее защищала деревянная стена. По дамбе сно-

вали сотни рабочих, таская корзины с землей и камнями на плечах. Добегая до конца дамбы, они высыпали камни и землю и возвращались обратно.

Рабочие были карфагенянами.

Эндрю огляделся — все смотрели на него, ожидая приказаний.

Он попросил подзорную трубу, вытянул ее из футляра и стал рассматривать вражеские позиции. На берегу стояли часовые-мерки с луками и мушкетами, нацеленными на дамбу. В любого, кто решил бы бежать, они выстрелили бы без промедления. Как раз в тот момент, когда Эндрю навел трубу на дамбу, один из рабочих отшвырнул в сторону корзину и прыгнул в реку, но тут же упал, сраженный стрелой.

Направив трубу повыше, он увидел, как по берегу тянется длинная цепочка мужчин и женщин с корзинами. Они напоминали муравьев, деловито спешащих за очередной порцией стройматериала для муравейника.

— И сколько, по-твоему, они успели построить за это время? — спросил Эндрю, не отрывая глаз от противоположного берега.

— Ярдов тридцать, а то и больше, — сказал Барни.

— Дальше по реке еще одна дамба, — сообщил один из офицеров. Эндрю повернул трубу в указанном направлении.

В паре сотен ярдов от брода начиналась другая рукотворная набережная, возле нее виднелись связанные вместе бревна и грубо сколоченные лодки, в которых были навалены огромные валуны.

Эндрю отступил на шаг назад, пытаясь обдумать увиденное.

— Так говорите, первые звуки вы услышали около полуночи?

Барни кивнул.

— Река двести пятьдесят ярдов шириной, — промолвил Эндрю. — Тридцать ярдов за шесть или, может быть, за восемь часов. — К завтрашнему утру они могут добраться уже до середины.