Читаем Разящий меч полностью

В отдалении шло сражение, а Григорий с силой произнес низким, мелодичным голосом:

— «И снова в бой, друзья мои, и снова в бой!» Эндрю почувствовал глубокое волнение, когда молодой человек начал читать из «Генриха V»:

Когда ж нагрянет ураган войны,

Должны вы подражать повадке тигра.

Кровь разожгите, напрягите мышцы,

Свой нрав прикройте бешенства личиной!

У. Шекспир. Генрих V. Акт III, пролог. Пер. Е. Бируковой.)

Его голос звучал все громче и громче, заглушая грохот выстрелов:

— Поселяне!

Вы Русью были взращены, — и вот теперь

Явите мощь свою, нам показав,

Что вы ее сыны. Я в том уверен;

Ведь нет средь вас столь низких, в чьих бы взорах

Теперь огонь не вспыхнул благородный.

Стоите, вижу, вы, как свора гончих,

На травлю рвущиеся. Поднят зверь.

С отвагой в сердце риньтесь в бой, крича:

«Перм с Кесусом за Русь и всех людей!»

(В оригинале парафраз монолога Генриха V из одноименной пьесы Шекспира (акт III, пролог). Кроме второй и последней строк — пер. Е. Бируковой.)

Секунду все молчали, а затем публика разразилась восторженным ревом и аплодисментами. Григорий обратил взгляд к президентской ложе и, дождавшись внимания зала, отсалютовал.

— Ну давай. — Эмил подтолкнул Эндрю, и тому пришлось встать. Колени у него дрожали, а в глазах стояли слезы. Он отсалютовал Григорию и приветствовал собравшихся таким же салютом. Овация, устроенная в его честь, звучала как пушечная канонада.

В зале послышался сначала один голос, потом другие подхватили мелодию. Через несколько секунд пел уже весь зал. «Я видел славную победу…»

Эндрю присоединился к хору, от волнения голос его звучал еле слышно. Рядом встал Калин. Прижав руку к сердцу, он пел вместе со всеми.

Песня подошла к концу, и все снова захлопали. Эндрю поклонился публике и актерам, которые вышли на сцену, чтобы вместе спеть «Боевой гимн Республики», после чего покинул ложу, выйдя через маленькую боковую дверь, чтобы избежать приветствий толпы.

Он глубоко вдохнул теплый весенний воздух, наслаждаясь его свежестью после дымной духоты мюзик-холла. Из большой двери высыпала толпа и отправилась к янки-таун, где прямо на улице в разгаре был бал — даже сюда доносились звуки музыки и смех танцующих.

— Люди несколько недель к этому готовились, — пояснил вышедший вслед за ними Пэт, вытирая грим грязным носовым платком.

Эндрю молча кивнул. Он все еще не мог говорить. Калин и Эмил стояли рядом и понимающе улыбались.

— По-моему, это уже чересчур, — наконец выдавил он.

— Ну, мальчишка восхищался тобой с самого начала, а уж когда ты вручил ему медаль «За боевые заслуги», он и вовсе стал подражать тебе во всем. Но каков — прирожденный актер! Он запомнил, что ты любишь «Генриха Пятого», и решил сделать сюрприз.

Григорий, все еще одетый в форму полковника Тридцать пятого полка, вышел из боковой двери. Увидев Эндрю, он нервно отдал честь:

— Надеюсь, вам понравилось, сэр.

Эндрю шагнул вперед и похлопал Григория по плечу:

Ты чертовски смутил меня, но мне очень понравилось. Спасибо. Юноша расплылся в радостной улыбке.

— Как твоя рана, сынок? — тут же вмешался Эмил. — Ранение грудной клетки — штука серьезная.

— Все в порядке, сэр. Только что получил приказ о назначении.

Эндрю улыбнулся:

— Быть помощником начальника штаба Ганса Шудера — трудное дело, Григорий. Выполняешь фактически всю работу, а слава достается другим.

— По правде говоря, сэр, я рассчитывал, что буду полевым командиром, — отозвался Григорий.

— Всему свое время, сынок. В прошлый раз ты отлично выполнил порученное. Просто чудо, что ты остался в живых.

— Это заслуга вашего Меркурия, сэр, я просто сидел на нем верхом.

Эндрю улыбнулся:

— Подлечись немного, поучись у Ганса, наберись опыта, а через пару месяцев подумаем насчет командирского поста.

— Спасибо, сэр! — Юноша просиял от радости. Он снова отдал честь, четко повернулся и отправился в сторону, где его поджидала девушка, одетая в простое крестьянское платье. Глядя вслед поспешно удаляющейся парочке, Эндрю добродушно усмехнулся. Григорий что-то объяснял, размахивая одной рукой, второй он поддерживал девушку за локоток.

— Может, пойдем домой, выпьем чаю? — предложила Кэтлин. Она вопросительно посмотрела на стоящих перед ними героев сцены — выглядели они впечатляюще: Пэт со следами от грима в рыжей бороде, а за ним Боб Флетчер, так и не снявший женское платье.

— А может быть, и чего-нибудь покрепче. — Она заговорщицки подмигнула Пэту.

— Кэтлин, Кэтлин! — с укором воскликнул Эмил.

— Господи, Эмил, слишком долгое воздержание может убить несчастного.