Читаем Разящий меч полностью

— Колыбелька Мэдди. Помнишь, как гордились парни, которые нам ее подарили? — Она погладила спинку стула, словно прощаясь с добрым другом; на несколько секунд ее взгляд задержался на висевшей в рамке фотографии из газеты — Эндрю и Кэтлин. Единственное, что она забрала с собой, — медаль, врученную ей самим Линкольном. — Господи, и все это мы потеряем.

Прижав к себе ребенка, она выбежала из комнаты, Эндрю молча последовал за ней.

На пороге их ждали два солдата Тридцать пятого полка, чтобы нести их скромный багаж. Люди, остававшиеся в городе до конца, сейчас шли к станции, таща узлы и чемоданы.

Эндрю огляделся. Большинство солдат из полка были ему незнакомы. Те, с кем служил Эндрю, теперь командовали другими подразделениями, вошли в его штаб или выполняли работу в правительстве. А в полку теперь служили русские, римляне и даже несколько карфагенян. Все они носили форму старого образца; темно-синий мундир, голубые брюки и кепи с номером «35». На плече — одеяло в скатке и спрингфиддовская винтовка. Впереди полка несли старое полковое знамя, побывавшее в сражении еще при Антьетаме, залатанное и чиненное несколько раз, темно-синее знамя штата Мэн и голубой стяг Руси. За ними виднелись знамя и эмблема Сорок четвертой батареи и такой же американский флаг.

Даже сейчас Эндрю переполняла гордость — полк с честью выдержал все испытания, выпавшие на его долю, и выдержит все, что в дальнейшем преподнесет ему судьба. Даже если они никогда не вернутся сюда, если придется обойти весь мир, пока есть те, кто помнит честь и славу минувших сражений, кто сохраняет знамена, полк будет жить.

Эндрю казалось, что под знамена собрались души всех тех, кто служил в полку: его брата Джона, Киндреда, Сэдлера, Данливи из Сорок четвертой батареи и, конечно, Ганса.

— Мы вернемся! — крикнул Эндрю. Его голос разнесся по всей площади.

Он посмотрел на товарищей, словно в их рядах по-прежнему оставались умершие братья по оружию, и прошептал:

— Мы вернемся! — Он снова возвысил голос: -Мы будем бороться до конца! Город, страна канут в небытие, но нас будут помнить. Пройдет время, и наши внуки будут говорить об этих днях, вспоминать вас, ваши подвиги. Они будут знать, что вы принесли себя в жертву ради их свободы. Наши дома, наш город могут разрушить, но мы восстановим их, мы избавимся от страха, который тяготеет над этим миром много сотен лет. Именно во имя освобождения мы и боремся.

Он показал на Мэдди, которая сладко спала на руках у матери.

— Она — самое ценное из всего, что у меня есть и что я могу потерять. Когда-нибудь она будет стоять на этом самом месте и рассказывать внукам, не знающим, что такое страх, нашу историю. Запомните мои слова! Мы уходим, но мы еще вернемся, даже если придется обойти весь мир!

Он посмотрел на свою улицу и вспомнил, как гулял с Кэтлин ночью за день до войны. Тогда они смеялись, вспоминая, как Пэт исполнял роль Ромео, а юный Григорий читал отрывок из «Генриха V».

— «Пусть мало нас, но мы — едины», — прошептал он строку из песни.

Эндрю спустился с крыльца и оглянулся. Дом сиротливо глядел на них опустевшими окнами, дверь была распахнута настежь. Кэтлин печально улыбнулась.

— Не имеет смысла ее запирать, — сказала она. Эндрю поцеловал ее в лоб, потом поцеловал Мэдди, которая открыла глазки и потянулась к отцу.

Он поднял руку и показал вперед. Колонна двинулась.

Они прошли мимо церкви. Из дверей ее выходил священник, служивший некогда в полку капралом. В одной руке он держал винтовку, в другой — Библию. Появилось еще несколько солдат. Они несли полковые книги, в которых велись записи с тех пор, как был сформирован полк.

С юга донеслось знакомое стрекотание пропеллеров — в воздухе показались вражеские корабли. Эндрю настороженно смотрел на них, готовясь дать команду рассыпаться в стороны, если меркам придет в голову напасть на беззащитную колонну — уж больно легкую цель она представляла собой. Один из кораблей пролетел на запад и снизился за рекой.

— Должно быть, сообщает, что город опустел, — сказал Эндрю, посмеиваясь. — Не ожидали?

Остальные корабли продолжали двигаться на северо-восток на высоте нескольких тысяч футов.

От площади вереница беженцев направилась к железнодорожной станции, в сторону восточных ворот. Из собора вышел отец Касмар в окружении нескольких священников. Он перекрестился, а священники плотно закрыли тяжелые двери храма. Калин, Людмила и другие люди тоже перекрестились и направились к Эндрю.

— Святые мощи, — пояснил Касмар, показав на деревянный ящик, который несли четыре священника. — Надеюсь, вы понимаете, как важно доставить их в целости и сохранности. Эндрю улыбнулся:

— Поставьте их в наш вагон, ваше святейшество.

— Пожалуйста, Эндрю, называйте меня просто Касмар.

Эндрю с признательностью кивнул. Касмар, несомненно, был самым скромным из всех священников, которых Эндрю когда-либо доводилось видеть. Он носил домотканую шерстяную рясу, окрашенную в традиционный черный цвет. На нем не было никаких украшений, кроме обыкновенного железного креста Кесуса и перевернутого креста Перма.