Читаем Разящий клинок полностью

– Вот еще, Аника-воин выискался, – забурчал Денис. – Вам, корнет, когда в караул-то?

– Завтра с утра!

– Так готовьтесь! До завтра-то я вряд ли вернусь… Передашь – уехал к Кутузову, в Вильну…

– К Кутузову!!!

– Отставляю за себя штабс-ротмистра Бедрягу. Все понял, корнет?

– Понял, господин полковник. Разрешите исполнять?

– Давай уже… – вскочив в седло, Денис неожиданно подмигнул корнету. – Смотрите тут без меня… Водку сильно не пьянствуйте и девок местных не тираньте. А то… Знаю я вас!

– Да как можно! Я, к примеру, с девушками… Ой! Bonjour, mademoiselle! Comment allez-vous?

Французская фраза Розонтова адресовалась вовсе не господину полковнику, а обворожительной юной особе, той самой сероглазой брюнеточке, племяннице вдовы Марты. Сероглазка как раз и появилась на заднем крыльце, наверное, что-то ей нужно было во дворе или, скорей, в сарае…

На Коленьку она взглянула довольно холодно и, ничего не ответив, ушла обратно в дом. Зачем, спрашивается, выходила?

– Немая она, что ли? – обиженно надулся корнет.

Давыдов расхохотался:

– Скорее, просто не знает французского. Здесь же Литва, а не Париж… где мы очень скоро будем!

– Вот, славно сказано, господин полковник! – круглое лицо подростка озарилось радостью. – Поистине славно.

– Ладно, ладно, раздухарился, – взяв в руки поводья, Денис помахал рукой. – Давай, до встречи. Службу с достоинством и честью неси!

Ординарец отворил ворота и сам поспешно забрался в седло, поехав вслед за полковником. Нагнал уже на улице и вдруг предложил ехать в Вильно не одному, а с попутчиками.

– Ваш-бродь, я вчерась в трактире слыхал… Помещик местный, Вильковский его фамилия, со своими людьми тоже в Вильно собрался. Помещик знатный – ополчения местного командир. Нам помогли всемерно… Не как иные – хранцузам.

– Вильковский, говоришь? – Денис задумчиво покусал губы. – Командир ополчения… Так я ж его знаю! Правда, так, шапочно… встречались один раз. И правда, вместе бы веселей… Так он, верно, уехал уже.

– Не, ваш-бродь. Он не рано с утра собирался. Тут его подворье недалеко… Дозвольте, доскачу, справлюсь?

– Скачи, – махнул рукою Дэн. – Коли что, так с ними и двинемся.

Дожидаясь возвращения ординарца, Денис Васильевич неспешно поехал вдоль озера, тронутого первым ледком. Прямо напротив городка, на острове посередине озера виднелись руины величественного когда-то замка. Несколько башен и остатки стены сохранились и до сих пор, напоминая о былых временах истинного величия Литвы.

Облетевшие вязы и тополя обрамляли красивую аллею, по которой и пустил лошадь Денис, любуясь открывшейся перед ним перспективой. Про знаменитый Тракайский замок он знал еще и там, в прежней своей жизни – именно он был изображен в учебнике по истории средних веков для шестого класса. Озеро, остров, замок… Вмерзшие в прозрачный лед серебряные от инея камыши и рогоз… Красиво! Красиво и романтично, м-да…

Раздавшийся позади топот копыт заставил полковника сменить романтический настрой на обычный, деловой.

Вернулся ординарец, судя по довольной физиономии – скакал он не зря!

– Едут, ваш-бродь! Как раз сейчас выезжают. Узнав про вас, обрадовались, ага.

– Добро, – кивнув, Давыдов тронул поводья…

Местный помещик Никифор Иванович Вильковский встретил попутчиков с распростертыми объятиями:

– Ах, Денис Васильевич, дорогой! Какая честь для меня, какая честь!

– Ну, полноте, – засмущался Денис. – Говорю же – полноте вам.

Толстенький, с простецким выражением круглого, озаренного добродушной улыбкой лица, Никифор Иванович тотчас же представил полковнику двух своих сыновей, Олега и Павла. Олег был статный молодец лет двадцати с нагловатым, круглым, как у отца, лицом и вислым носом, Павлу же вряд ли было больше шестнадцати. Худощавый и какой-то чахлый, он совсем не походил на брата, а, верно, пошел в мать. Никифор Иванович и его старший сын были чернявые, этот же – белобрысый. Но губы у всех одинаковые – тонкие. Да и взгляд… какой-то презрительный, нагловатый… Или это просто так показалось. Ну да…

– Мы с вами поедем в коляске, господин полковник, поговорим… Коня привяжем к бричке… Затемно еще будем в Вильне! Дорога тут хорошая. А места какие чудесные! Да вы сами увидите… Садитесь же… вот…

Давыдов не стал отказываться – уселся в коляску, развалясь на мягком сиденье. Забрался и хозяин, вытащив из-за пояса хлыст, ткнул кучера в спину, презрительно бросив:

– Пош-шел! Да смотри у меня, шибко не гони… Но и не телепайся!

Поехали. Покатила по улице пароконная бричка, сразу же за которой, верхом, ехали двое помещичьих сыновей, за ними – ординарец, и замыкали процессию четверо дюжих слуг, вооруженных трофейными французскими ружьями образца одна тысяча семьсот семьдесят седьмого года. Калибром семнадцать с половиной миллиметров, ружьецо это не пользовалось особой любовью у солдат из-за частых осечек и малой прицельной дальности, составлявшей где-то чуть более ста метров. Против двухсот – у российских ружей!

– И вот такая дура стоит тридцать франков! – вытянув губы в трубочку, с презрением продолжал Никифор Иванович. – Немаленькие, скажу я вам, денежки, да.