Читаем Разящий клинок полностью

Как это ни покажется невероятным, пиксы тоже могут страдать от одиночества, а пике, не имеющий собственного Дома, – и вовсе неприкаянная душа. Лето вступило в свои права, принеся с собой зной и скуку; Тхайла чувствовала, что зов далекого Колледжа с каждым днем становится все сильней и сильней. Казалось, Колледж уже успел вырвать ее из круга друзей, из собственной семьи и даже из знакомого ей мира, уже сжал ее в своих невидимых, но крепких магических объятиях. Она не могла строить планов дальше начала сезона дождей, ибо к тому времени она будет далеко отсюда: ей стукнет шестнадцать, и она превратится в какого-то совершенно иного человека, с другой жизнью, которую сейчас Тхайла и представить-то себе не могла. Дом Гаиба больше не был ее домом, а дорога все так же исчезала за горным склоном, маня за собой.

До появления учетчика Джайна она только-только вступила в предварительную стадию ухаживания – робкий обмен подарками, долженствующий показать интерес. Визит мага безжалостно оборвал эту непрочную нить, о чем сразу же узнали соседи. Внезапно Тхайла оказалась исключена из привычного круга друзей, из их простых и искренних ритуалов: какой парень расстанется даже с самым ничтожным творением своих рук? Не отдавать же его девушке, которой все равно скоро уходить в Колледж! Да и сама Тхайла не возилась больше со шляпами и перчатками – ритуальными дарами женщины мужчине, – от ее подарков попросту отказались бы, призвав на помощь традиционное вежливое объяснение, что они, дескать, не совсем подходят по размеру.

Впрочем, только трое юношей из числа знакомых представляли для нее какой-то интерес, и все они уже ушли искать себе место для Дома…

Даже родители Тхайлы – и те смирились с внезапным поворотом в судьбе дочери, как бы отторгнув ее от семейного очага. Нет, конечно, не вслух и не прямо – Тхайла и не заметила бы ничего, если бы не Зрение. Гаиб и Фриэль свыклись с мыслью, что дочь потеряна навсегда, как и двое старших детей, в свое время ушедших в собственные Дома. Новая утрата сблизила их еще больше, – они словно бы стремились, сами того не осознавая, восполнить возникшую в семье брешь. Наверное, то был вполне естественный ответ на происходящее, самозащита стариков, которые не хотят провести остаток своих дней в бесполезном и бессмысленном нытье… Но хоть бы и так, их «навсегда потерянное» дитя еще даже не успело покинуть родительское гнездо; Тхайла безмерно жалела, что у нее нет ни собственного Дома, ни другой любви взамен.

В конце концов Тхайла неохотно пришла к выводу, что старая, привычная ей жизнь разрушена до основания; слезами горю не поможешь – надо скорее вступать в новую, еще неизведанную. Уйти побыстрей, наверное, лучше для родителей, чем если она до последней минуты будет слоняться по округе. Самым напряженным для них временем года был сбор урожая кофе; Тхайла решила помочь им с уборкой и затем сразу же распрощаться. А пока – ведь начало лета не слишком перегружено заботами, и сейчас ее помощь не требуется, – она успеет нанести последний визит соседям и первым делом навестит сестру. Это будет ее первое посещение Дома Уайда и, вероятно, последнее тоже.

Как и подобает любящему отцу, Гаиб ответил известными нудными отговорками: дорога трудна и опасна, Тхайла может заблудиться, на пути могут встретиться недобрые люди, ее могут сожрать медведи, наконец! Фриэль же, как обычно, приняла решение дочери как должное. Она сказала, что с таким Зрением, как у Тхайлы, заблудиться невозможно, тем более – наткнуться на разбойников или насильников. Да и медведей в тех краях никак не больше, нежели в наших… Гаиб подумал и (как обычно) согласился с женой.

Однако ни слова правды не прозвучало: Гаиб и Фриэль чувствовали вину из-за того, что упустили дитя, злились, ибо не знали, в чем допустили промах, но одновременно испытывали облегчение от того, что хотя бы некоторое время дочери не будет рядом, чтобы напоминать им об этом промахе, и вину за это самое облегчение. На таком близком расстоянии, когда все их заботы читались ясно, люди были для Тхайлы попросту невыносимы.

Визит в Дом сестры также не принес ей радости. Сам по себе Дом Уайда, спрятанный в прохладной тени огромных сучьев, оказался неплох. Воздух здесь был насыщен пьянящим ароматом кедрового леса, и, пожалуй, места спокойнее и уединеннее Тхайла не могла себе представить. Традиционные похвалы так и вспархивали с языка.

И все же, пробью здесь не более двух минут, Тхайла поняла, что задерживаться не станет. Шиила куда больше интересовалась своим новорожденным вторым сыном, чем полузабытой сестрой, а Уайд, напротив, заинтересовался ею куда больше, чем следовало. Его пальцы, казалось, были повсюду – точно надоедливые комары. Неутолимые эротические грезы Уайда наполняли собой воздух, подобно аромату деревьев или предостерегающему жужжанию пчел.