Сам Брусилов этот опыт и передавал, сам делал выводы из ошибок и промахов. Он проломил стену, но кто был должен ворваться в пролом? Вывод Брусилова: в грядущей войне нужно иметь мощные подвижные соединения, которые могли бы ринутся в прорыв и выйти на оперативный простор. Если в начале войны есть возможность ворваться на территорию противника до того, как он успел развернуть свою армию и создать сплошной фронт, то этой возможностью надо пользоваться, т.е. не зевать, а вводить в сражение всю свою мощь сразу.

7

Теперь разберемся со "многими из тогдашних руководящих работников Наркомата обороны и Генштаба", которые, по словам Жукова, канонизировали опыт Первой мировой войны. Кто они?

Высшее руководство Наркомата обороны это сам нарком — Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко и его заместители. С наркомом и его заместителями мы уже разобрались. Идем дальше.

В состав Наркомата обороны входили: Генеральный штаб, семь Главных управлений и тринадцать отдельных управлений.

Главные управления НКО:

— политической пропаганды;

— автобронетанковое;

— артиллерийское;

— ВВС;

— ПВО;

— военно-инженерное,

— интендантское.

Кто же из руководителей этих структур мог канонизировать опыт Первой мировой войны?

Начальник Главного автобронетанкового управления генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко? Не мог он. Просто потому, что в Первой мировой войне не было в России никаких танков. А потому не было и опыта применения танковых войск. Нечего было канонизировать.

И никто из подчиненных генерала Федоренко на тот несуществующий опыт опереться не мог. Надо было выдумывать что-то новое и свое. Правильно или неправильно выдумывать — другой вопрос. Но однозначно: это могло быть нечто такое, что в каноны Первой мировой войны не вписывалось.

Может быть, начальник Главного управления ПВО генерал-полковник артиллерии Н.Н. Воронов канонизировал тот опыт? Опять же нет. Потому как и ему, и его подчиненным нечего было канонизировать.

Не иначе генерал-лейтенант П.Ф. Жигарев, начальник Главного управления ВВС, канонизировал? Да и он вряд ли мог. Потому как ВВС 1914-го года и 1941-го — земля и небо. В начале июня 1941 года у Жигарева — 79 авиационных дивизий. А в России на протяжении всей Первой мировой войны — ни одной. Потому не мог Жигарев и его подчиненные заглядывать в 1914 год и там искать ответы на возникающие проблемы. Не было там ответов. Не могли авиационные генералы держаться за тот опыт. Не за что было держаться.

ВВС 1941 года находились совсем на другом этапе развития. Как и артиллерия. И инженерные войска были совсем иными, они были ориентированы на выполнение совсем других задач, их структура, вооружение и специальная техника резко отличались от того, что было в Первой мировой войне не было.

Даже и Главное интендантское управление НКО работало в соответствии с другими принципами и стандартами. Вся система вещевого, продовольственного, финансового и всякого прочего обеспечения Красной Армии отличалась от соответствующих систем Русской армии в корне и в принципе.

Остается только армейский комиссар 1-го ранга А.И. Запорожец, начальник Главного управления политической пропаганды. Но и его никак не получается заподозрить в канонизации. В Первой мировой войне политпропагандой в Русской армии занимался Патриарх. Он призывал детушек проливать кровь за веру, царя и отечество. А товарищ Запорожец твердо стоял на заветах Маркса: нет у пролетариев отечества Наше отечество — весь мир. И пусть кто-нибудь попробует усомниться в правоте единственно верного...

Если спустится на ступень ниже, к отдельным управлениям НКО, то и тут та же картина: не мог начальник управления снабжения горючим генерал-майор танковых войск П.В. Котов канонизировать опыт Первой мировой войны, ибо не было в Первой мировой войне системы централизованного снабжения армии сотнями тысяч тонн горюче-смазочных материалов.

И начальник управления связи генерал-майор войск связи Н.И. Гапич не мог канонизировать, и все по той же причине.

Перечисляйте дальше управления и отделы,- а я вам заранее предскажу результат.

В 1941 году руководящий состав Красной Армии состоял из тех, кто поднялся и вырос в ходе Гражданской войны. И уж если и обвинять их в приверженности старому опыту, то надо говорить об опыте Гражданской войны. Но вовсе не о Первой мировой.

* * *

Мемуары Жукова восхваляют генералы и маршалы, доктора наук и академики.

Из этого следует, что они:

— либо не представляют себе даже приблизительно, что собой представляла Первая мировая война;

— либо не удосужились ознакомиться с восхваляемым шедевром.