Читаем Разграбленный город полностью

Якимов умолял Добсона дать ему аванс в счет его содержания, но тот напомнил, что все деньги ушли на его визы и возвращение «Испано-Сюизы» из Югославии. Сердце Якимова оборвалось. Как же ему добраться до Фредди?

– Не могли бы вы одолжить вашему Яки тысчонку-другую?

– Нет, – ответил Добсон.

Гай тоже сказал: «Нет». Это был конец. Его полет оборвался – навеки. Он не просто остался без гроша, но практически в лохмотьях. Во всем мире у него осталось две вещи: автомобиль и подбитое соболем пальто, которое царь подарил его отцу.

Автомобиль следовало продать. Приняв это решение, он вдруг приободрился. У него снова будут деньги. Он «сорвет куш»! Но несколько визитов к торговцам автомобилями подтвердили слова Добсона. Всего несколько человек могли позволить себе такой автомобиль, и все они были евреями. Поскольку все еврейские автомобили реквизировали в пользу армии, никто не был готов совершить подобную покупку.

Наконец продавец, окна конторы которого выходили на угол Каля-Викторией и бульвара Брэтиану, ссудил Якимову канистру бензина, чтобы тот пригнал автомобиль к нему.

– C’est beau[42], – признал он, увидев «Испано-Сюизу», но покупать не стал. Он согласился, однако, выставить автомобиль у себя и попытаться продать его для Якимова. Машину загнали в большое треугольное окно и оставили там.

Потеря «Испано-Сюизы» не вызвала в Английском баре никакого сочувствия к Якимову. Когда автомобиль пригнали в Бухарест, Хаджимоскос отказался любоваться им, жестом дав понять, что в его жизни полно таких. Теперь он сказал:

– Даже если бы и не было реквизиций, покупать «Испано-Сюизу» – это безумие. Она так и пожирает essence, и ей неудобно пользоваться. Кроме того, сейчас будет продаваться много подобных автомобилей. Англичане не смогли нас защитить и теперь сбежали, чтобы спасти свою шкуру.

Якимов был встревожен.

– Послушайте, дорогой, несколько пожилых леди и в самом деле уехали – миссис Рамсден, например, но…

– Я не имею в виду пожилых леди, – преисполнившись злорадства, отчетливо произнес Хаджимоскос. – Я имею в виду мистера Дубедата и мистера Лаша.

– Лаш и Дубедат? Уверен, дорогой мой, что вы ошибаетесь.

– Я так не думаю. Их видели на выезде из города с большим багажом. Говорят, что в университете их уже нет.

Якимов ничего об этом не знал и теперь мог только покачать головой. Вернувшись домой на обед, он сказал Гаю:

– Я слышал canard[43], будто бы Лаш и Дубедат собрали вещички и уехали. Это, конечно, ерунда.

Гай промолчал.

– Они же в городе, разве нет? – спросила Гарриет.

Гай покачал головой.

– Боюсь, они действительно уехали.

– Ты ничего не говорил. И когда же?

– Ждал, что они объявятся. Они сказали, что уезжают на выходные. Я провел вместо них занятия в понедельник, но в среду их всё еще не было, и я отправил нарочного к ним домой. Там никого не было, а швейцар сказал, что они рассчитали служанку и вывезли все свои вещи. Утром в консульстве стало известно, что старый автомобиль Тоби нашли брошенным на набережной в Констанце.

– Они сбежали! Уехали в Стамбул.

После паузы Гай сказал:

– Видимо, их нельзя за это винить.

– Почему же?

– Они не принадлежали к нашей организации. Для них это был случайный заработок. К чему ожидать, что они пойдут на подобный риск?

– И теперь тебе совсем никто не помогает? Ты остался в университете один?

– Как-нибудь справлюсь, – сказал Гай.

В присутствии Якимова об этом более не говорили. Когда он ушел, Гарриет сказала:

– Мне кажется, что мы сами здесь долго не пробудем.

– Ну, я не знаю. Всё еще может наладиться.

– Я беспокоюсь за Сашу.

– Он же в порядке? – рассеянно спросил Гай.

– Да, в порядке. Но что с ним будет, когда мы уедем?

– Надо подумать об этом. Может быть, Белла его приютит?

– Белла? Ты сошел с ума.

– Ты же говорила, что она порядочный человек.

Гарриет рассмеялась, поняв, что Гай просто поверил ей на слово.

– Это действительно так, но нельзя же ожидать, что она пустит к себе незнакомого еврейского дезертира. Кроме того, она осталась тут одна, и у нее полно своих проблем. А твои студенты? Никто не согласится его спрятать?

– Кто-то согласился бы, конечно, – сказал Гай, после чего задумался. – Но будет ли честно просить их об этом? Кроме того, они и сами надеются уехать. Он бы просто сменил одно временное убежище на другое.

– Так что ты предлагаешь?

– Пока что ничего.

Слегка раздосадованный ее настойчивостью, Гай добавил:

– Поскольку Лаш и Дубедат уехали, мне приходится перераспределять все классы. Мы можем вернуться к этой проблеме, когда у нас будет больше времени.

– Хорошо, – ответила Гарриет, гадая, задумывался ли он вообще об этом.

Насколько он был привязан к Саше? Когда Саша был его студентом, Гай был к нему расположен. Он был благодарен Дракерам за их дружбу, когда жил здесь один. Но насколько он был вовлечен в его судьбу сейчас? Проблема заключалась в том, что Гай был расположен слишком ко многим. Преданность являлась больным вопросом. Гарриет почти перестала ожидать ее от Гая – и не ждала, что он проявит ее по отношению к Саше.

Видя ее молчание, он сказал:

– Не волнуйся. Мы же не завтра уезжаем. Что-нибудь придумаем.