Читаем Разговор окончен полностью

Молчу и сердито шумно дышу. Не отрываясь от экрана, Костя вынимает из кармана шоколадный батончик, прихваченный, видимо, в кафешке:

– Ты всё-таки сколько часов ничего не ела?

С помадно-сливочной начинкой! Вот же… Вылететь отсюда хлопнув дверью или сцапать и проглотить эту дозу сахара? Ладно. Один – ноль в пользу эндокринолога.

***

Свобода. Вот что я чувствую с самого утра. Относительно с утра, конечно, – с четырёх часов дня. До этого я спала.

Свобода ощущается всегда одинаково. Как отсутствие тягостного долга. Я часто думаю, что именно для неё нужно. Просто выключить телефон? Выкинуть кучу хлама? На год вперёд оплатить счета? Послать кого-нибудь на хрен раз и навсегда? Подходит каждый вариант. И сегодня у меня были почти все они в наличии. Не хватало только запаха чистого дома для полноты упоения.

Поэтому я сделала генеральную уборку. Выстирала шторы, одеяло и подушку. Протёрла выключатели и розетки.

А потом проведала свой блог. Убедилась, что он никому не интересен. Забанила пару психов с досрочным весенним обострением.

Съела разом целую гроздь бананов, как в детстве. Увидела, что уже два часа ночи. Оделась и пошла в супермаркет.

Ускоряющиеся шаги за спиной на лестнице в такое время – не самый приятный звук. Прижимаюсь к стене и оглядываюсь.

– Это я, не бойся. Уф-ф… – Костя притормаживает, схватившись за перила. – Ты куда?

Пуговицы у него не застёгнуты, причём не только на пальто, но и на торчащей снизу рубашке. Ничего себе. Да он спал! А значит, его разбудило что-то. Что-то, что сейчас за мной следило.

– В «Ленту»! Ты сам сказал, что там всё в порядке! Костя, да что это вообще за выкрутасы! Вы систему слежения какую-то у меня в квартире установили?! Давай уже, не стесняйся, селись там насовсем вместе со своим Эриком Юрьевичем! Можно было хотя бы поставить меня в известность?!

– Пожалуйста, не кричи. Мы ничего не устанавливали. У меня сработал сигнал активности паутины. В супермаркете всё в порядке. А во дворе – нет.

– И что это значит?

– Это значит, что ты зашла в соцсети.

Чёрт.

– Ой… Просто свой блог посмотрела. Это же не то же самое… Я не читала никаких личных сообщений. Да что мне теперь, вообще интернетом не пользоваться?!

– Тише! Я всё объяснял.

Объяснял он… Что надо сначала общаться только с реальными людьми, которых вычисляет его система, а когда их станет много, сеть-паутина отцепится от меня сама по себе… Но это же так долго… Или я всё-таки дура.

– И что теперь делать? – перехожу на шёпот.

– Избавляться от легкомыслия. Пойдём.

Покидаем парадную и движемся до угла дома. На краю тротуара Костя останавливается и вынимает свой золотистый девайс. Подсвечивает им пространство впереди. В тёмном воздухе над пешеходным переходом проступает какой-то луч. Широкая лента холодного света на уровне моей груди, почти параллельная улице.

– Ты не должна его касаться. Ни в коем случае, ясно?

Слова звучат тихо, но непривычно резко.

– Да.

У меня исчезает желание что-либо уточнять.

По лучу пробегает рябь, и он распадается на два пересекающихся – в плоскости, перпендикулярной земле.

– Странно, – говорит Костя, подкручивая что-то на своём фантастическом устройстве и качая головой.

Свободную руку он просовывает между лучами, будто вставив её в раскрытые ножницы.

– Ой! – вскрикиваю я. – Это… может тебя убить?

– Вряд ли. Сделай, пожалуйста, два шага назад. И не двигайся!

И без всякой паузы опускает ладонь на нижний луч. Молча отступаю. По его лицу прокатывается слабая волна боли.

Машинально подаюсь вперёд. Костя шипит на меня сквозь зубы и угрожающе хмурится. Справляюсь с паникой – возвращаюсь на место.

Через пару секунд он отлепляется от неоновой полосы и объясняет:

– Тебя – может убить. А у меня чип. – Оттягивает рукав, демонстрируя запястье, и направляет на него свой карманный девайс.

Под кожей высвечивается и слегка подрагивает, будто от стимуляции током, кусочек розоватой нити. Такой же, как та, из которой состояли эти… твари.

У меня пересыхает в горле – просто реакция тела, перевыполнившего норму по ежедневному стрессу ещё лет десять назад. Потому что я не боюсь. Мне всё равно. «Ячейки могут даже конкурировать друг с другом», – так он говорил.

Но. Если он такой же, как все, как те, кто проходит сквозь меня, выполняя программу, подчиняясь системе и не существуя, – что тогда вообще имеет значение?

Костя поднимает обе руки ладонями вверх, будто я могу заподозрить, что у него до кучи есть ещё и оружие, и явно собирается что-то сказать, но лицо его ожесточается:

– Не шевелись. – И договаривает на автопилоте: – Пожалуйста.

Вертит прибором в разные стороны. Не оборачиваюсь, но по отблескам понимаю, что за спиной у меня появились такие же лучи, как перед нами. И, судя по поведению передних, все они очень медленно надвигаются на нас.

Собираются схлопнуться.

– Сюда! – Поманив меня к себе, Костя тянет за локоть вдоль торца дома. – Быстрее! За тем углом, метров пять, тёмно-зелёная «шкода». Но придётся нырнуть под лучи. Сразу садись в машину.