Читаем Раздвоенное сердце полностью

Прежде чем он сделает выговор, он должен знать, что я не всё время только забавлялась и валяла дурака, в то время как на самом деле должна была быть на Ибице.

- Что делает здесь эта кошка? - расспрашивал он дальше. Только теперь я заметила Мистера Икс, который почти не выделялся на папином чёрном свитере. Он уселся своим задом папе на колени, а телом прижался к его груди. Передними лапами он обнимал папу за шею. Видимо, ему нравился запах моего отца.

- Приблудный, - сказала я коротко. Я оторвала его без слов от папиной груди. Я не могла показать отцу, как я была рада видеть его здесь. Между нами существовал стена, которую я не могла преодолеть. Поэтому я взяла кота и паука и мои школьные вещи и пошла наверх. Раньше я бы бурно обняла его. А теперь? Теперь мы испытывали друг друга. Как два незнакомца.

С покалыванием в руках я вытащила террариум из коробки и поставила его на прикроватную тумбочку. Паук полностью сожрал сверчка. Даже экзоскелета не осталось. Лениво он сидел в углу террариума и не двигался. Цикад я поставила в ванной комнате, так как не могла переносить их стрекот. Это напоминало мне о ночах с Колином.

Я не могла поверить, как я вообще способна на такое, но я оставила террариум стоять рядом с собой на прикроватной тумбочке и наблюдала за пауком, пока мои глаза не стали закрываться.

Ночью мне приснился сон, что я лежу, больная, на своей кровати, а вокруг меня запах плесени и тления. Позади меня что-то болталось, тяжёлое, обмякшее тело, которое будто без костей висело над спинкой кровати. Это был мой собственный труп, и мне нужно было убрать его. Это было моё задание. Я должна была убрать его. Но когда я хваталась за холодные, мягкие руки, которые были покрыты слизью и касались моей шеи, то они всегда выскальзывали у меня из рук.

Три ночи спустя к моим мрачным сновидениям присоединился высокий, но сильный звон. Я открыла глаза и посмотрела рядом с собой. Паук бодрствовал. Агрессивно он прыгал на стекло террариума, падал назад на взбудораженный песок и снова прыгал. Я выпрямилась. Почему он это делал?

Я дала ему, перед тем как лечь спать, последнюю цикаду, как всегда с болью в сердце. Но паучиха была искусной охотницей. Цикады умирали быстро, и я настоятельно надеялась, что при этом они не чувствовали боли. Вообще-то паук должен быть сытым. Но теперь он снова прыгнул и стекло тихо зазвенело. Он хотел выбраться из террариума.

Мне нужно раздобыть для него что-то пожрать. Всё равно что. Муху или мотылька. Я боялась, что у него получится разбить террариум, хотя это было практически невозможно.

Между тем у меня уже был опыт тайком красться по дому. Я точно знала, какие ступеньки скрипели и на какие доски лучше не наступать, если не хотела привлечь внимание. И только потому, что я могла двигаться, как индеец на охоте, я заметила, что была не одна. Тут кто-то ещё не спал. Приглушённые голоса доносились из папиного кабинета - мужские голоса. Я забыла о прожорливости моей соседки и, осторожно ступая, зашла в коридор.

Слабый мерцающий свет пробивался из-под двери кабинета. Я медленно наклонилась вперёд и прижала ухо к замочной скважине.

- И что вы можете мне сказать?

Я подавила свой удивлённый вздох, прежде чем его мог услышать кто-то другой. Для меня, правда, это было уже даже слишком громко. Я замерла, не двигаясь, пока не удостоверилась в том, что меня никто не услышал. Но зато я заметила его. Это был голос Колина. Колин был здесь! Этот низкий, мужской оттенок в голосе и к нему певучий акцент, остатки Гельского – да, тот, кто говорил, был Колином. Что, к чёрту, отец хотел ему сказать? Снова заведёт свою шарманку "Держитесь подальше от моей дочери"?

Но папа молчал. Одну минуту, две минуты. Может, эти двое в тишине задушили друг друга? Почему папа так долго думал? Видимо, он сам пригласил Колина сюда. Но потом он внезапно заговорил - и трудно было не услышать, что для этого ему пришлось пересилить себя.

- Вам нужно бежать.

Бежать? Он что, совсем потерял рассудок? От него что ли, или что? Колин был намного сильнее моего отца. От него ему точно убегать не надо. Я живо могла себе представить, как Колин стоит напротив моего отца - с таким же мрачным выражением в глазах, как в понедельник в спортивном зале. С уничтожающим взглядом.

- Почему? - наконец спросил Колин, со слегка раздражённым оттенком в голосе, как будто бы всё равно уже знал ответ.

- Она на пути сюда, - ответил мой отец тихо, но твёрдо. Я заметила движение, почти неслышное перемещение воздушных масс, но я знала, что разговор был окончен и Колин направлялся к двери. Быстро, как молния, я выбежала, пятясь назад, из коридора, искусно открыла дверь зимнего сада и спряталась между мамиными разросшимися кустарниками.

Я подождала, пока наверху на просёлочной дороге не завёлся, безошибочно звучно гремя, американский мотор и свет в спальне на короткое время включился, а потом снова выключился. Папа лёг спать.