Читаем Раздвоение полностью

— сказал Петр Николаевич. — Конечно, к концу терапии они могут хоть на химзавод

идти работать, но во время, сами понимаете». Сергей, кажется, не услышал Петра

Николаевича: «Пожалуйста, тише, тише. Можно я тогда покурю на балконе, хорошо?» —

«Почему бы вам не покурить на лестничной клетке». Петр Николаевич чуть не сказал «как

вы сделали это вчера», но вовремя прикусил язык. «Я не могу туда выйти, как вы не

понимаете? — зашептал Сергей нервно. — Меня преследовали, я оторвался от них.

Теперь они не знают, где я. Они могут рыскать по подъезду, мне нельзя выходить».

Впервые за несколько лет Петр Николаевич ощутил настоящий страх. «Такие

озабоченные жлобы, как Сергей, не способны вдруг заболеть манией преследования, —

подумал он. — Они слишком рациональны. Значит, он действительно что-то натворил, и

за ним действительно охотятся. И они могут не остановиться ни перед чем», — так Петр

Николаевич объяснил себе приступ страха. Тем не менее, объяснение было слабым. В

конце концов, у него самого дома лежало смазанное и заряженное ружье, он был мастером

рукопашного боя и находился за двойной железной дверью. В том, что у страха была

особенная природа, Петр Николаевич не признавался себе еще несколько дней, пока все

не зашло слишком далеко.

Сергей как будто передал ему инфекцию.

«Это чувство заражения бывает, когда у тебя уже начинает слегка побаливать

горло, и вдруг ты наталкиваешься на человека со зловонным дыханием. Ты оказываешься

близко к нему, например, во время давки в трамвае, и он выдыхает тебе в нос, на твоем

вдохе, весь свой букет. И ты чувствуешь, как в тебя что-то внедрилось. Оно обволакивает

носоглотку и проникает в бронхи. Ты хочешь откашляться и отплеваться и даже

выходишь на первой же остановке, чтобы сделать это. Но харканье не помогает. И ты

покупаешь в ларьке на остановке сигареты, хотя никогда в жизни не курил, и пытаешься

убить то, что вошло в тебя, никотиновым дымом. Поскольку он жжет с непривычки, тебе

кажется, что ты проникшую в тебя мерзость. Это как жжение от йода. Оно убеждает

человека, что инфекция убита. Но ты продолжаешь думать о случившемся, и не проходит

пяти минут, как ты понимаешь, что сигарета не помогла. Ты очень сосредоточен на

ощущениях в горле, и тебе кажется, что с каждой минутой боль нарастает. Ты начинаешь

ощущать мерзкий комок в носу. Как будто густая слизь от воспаления копится в самом

основании носа, но в гнойные сопли она перейдет лишь спустя два или три дня. И ты

связываешь все эти новые ощущения с человеком, который обдал тебя зловонным

дыханием. Ты уже мечтаешь найти его и убить, но не знаешь, где он теперь. И вот, ты

наедине с чувством, что ты заражен, что ты уже обречен, и осталось только ждать, когда

заболевание разовьется. Осталось ждать последствий».

Описание принадлежало одному из клиентов Петра Николаевича. Тот в свободное

время отстреливал из усиленного пневматического карабина бездомных собак и птиц,

Мотивацией было то, что дикие животные в городе — переносчики инфекций. Он до

смерти боялся фурункулеза. Поэтому он носил с собой мыло и полотенце и первым делом

бежал мыть руки и лицо «после улицы». Он занимал очень приличную должность в

западной компьютерной компании, но курил дешевую «Яву крепкую». Выкуривал он по

две пачки в день. Сюжет про зловонное дыхание и заразу он озвучил, когда объяснял, как

пристрастился к курению. К Петру Николаевичу он пришел с целью бросить курить,

потому что врачи сказали, что ему такими темпами недалеко до рака гортани. В

результате, целых две недели Петр Николаевич занимался с ним исключительно

31

тьюнингом, без обучающих курсов, проходя бесконечно эпизод со зловонным дыханием.

Клиент рвался в бой. Казалось, ему доставляло мазохистское удовольствие проходить

случай в первозданном виде снова и снова. Впрочем, трансформировать эпизод ему тоже

нравилось. Фантазии сводились либо к мощному ответному удару на зловонное дыхание,

либо к абсолютной защите. Клиент превращался дракона или доставал огнемет, чтобы

спалить весь трамвай. Или же на нем был противогаз, он находился внутри

непроницаемой эластичной сферы и, наконец, он был железным големом и вообще не

имел органов дыхания.

После первой пятидневки занятий эта дрянь начала сниться Петру Николаевичу по

ночам. После второй ему казалось, что он сам вот-вот или закурит, или заболеет ангиной.

Третьей пятидневки он не выдержал бы. К концу второй результат оказался нулевым,

Петр Николаевич взбесился, разбил клиенту нос, оттащил его на кухню и сказал:

«Доставай свои чертовы сигареты и кури, пока не убил». Клиент послушно достал и стал

курить. После третьей он пожаловался, что заболеет раком гортани. «Кури, или ты у меня

заболеешь раком всего», — прорычал Петр Николаевич. Когда тот выкурил всю пачку,