В ресторан Тверского речного вокзала Пузырь вошел ровно в шесть вечера. Он сразу увидел Варяга. Тот сидел в правом дальнем углу и читал газету. После обычных приветствий оба решили, что не мешает сначала перекусить, а уж потом и говорить о делах. За ужином они выпили пару рюмок коньяка и перекинулись несколькими ничего не значащими фразами.

Первым не выдержал и начал разговор Пузырь:

– Ты, конечно, понимаешь, Варяг, если бы мы тогда вовремя узнали о смерти Стреляного, то мы бы тебя приговорили.

– Я догадывался – и, как видишь, жив-здоров.

– Это по твоему приказу убили Стреляного?

– Он был обречен, – вздохнул Варяг. – Поверь, мне было искренне его жаль, но я ничего не мог поделать. Он мне был даже симпатичен, впрочем, это теперь уже не имеет никакого значения. Я вот о чем хочу спросить: верно ли говорят, будто ты пытался договориться со всеми питерскими, чтобы избрать единого смотрящего?

– Мне нечего скрывать. Да, это так.

– Ты еще и дальновиден. Чувствуется школа Трубача. Он мне говорил, что из тебя мог бы получиться неплохой вор. Вот только жалко, что вы с ним так рано расстались. Ты бы многому мог у него научиться. Мне известно о том, что твое предложение братвой было отклонено, а Червовый даже не пожелал пожать протянутую руку.

Червовый был давний недруг Пузыря. Об этом знали все. Неприязнь возникла еще в юности, когда микрорайон, в котором они оба проживали, оказался расколотым мальчишескими разборками на два непримиримых лагеря. Червовый и Пузырь верховодили каждый в своем и не упускали случая, чтобы покрепче досадить друг другу. С годами неприязнь усилилась и переросла в открытую вражду.

– И что с того? Мы с ним и раньше не ладили.

– А ты разве не знаешь, что Червовый поступает не по понятиям, и о вражде следует забывать хотя бы на время похорон. К тому же нельзя бить по протянутой руке.

– Ничего, я переживу, – ответил Пузырь.

– Ты крепкий парень, Пузырь, и это тебя может погубить. Мне известно, что тебя хотят устранить. Поверь мне, ты неподходящая кандидатура для беспредельщиков, никто не хочет иметь у себя на горле крепкую руку.

– Что ты от меня хочешь, Варяг? В конце концов, моя жизнь, а уж тем более смерть – лично меня касаются.

– Ошибаешься, Миша. Ты нужен нам, и мы хотим тебе помочь. Ты должен согласиться с тем, что смотрящим в Санкт-Петербурге будет Шрам. Тебе отводится роль его заместителя, правой руки, если угодно. Мы ждем твоего решения.

– Когда нужен ответ?

– Я не могу дать тебе время на размышление. Его просто нет, потому что завтра уже может быть поздно. Кто знает, а не торчит ли у твоего подъезда киллер, чтобы за каких-то двадцать штук продырявить твой затылок. Ты должен помнить о том, что твоя голова стоит значительно дороже. Соглашайся, у тебя нет другого выхода. Все остальное мы берем на себя. Ну?.. Не слышу ответа.

Пузырь курил, глубоко затягиваясь и с шумом выпуская кольца дыма.

– Хорошо, я согласен.

Варяг одобрительно похлопал Пузыря по плечу. Они многозначительно пожали друг другу руки.

– Советую уехать из Питера недели на две. Отдохни, расслабься. Грибочки, банька, рыбалка. Не хотелось бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось. А через две-три недели в Питер приедет Шрам. Я уверен, вы найдете общий язык, разберетесь с делами. И у вас все будет в полном порядке. Ну а теперь – будь здоров, до встречи.

Глава 47

После гибели Стреляного сорок дней в Питере действительно было на редкость спокойно. Старые оперативники за десятилетия службы не могли припомнить такого штиля в своей работе. Даже пьяная драка рассматривалась в эти дни как событие исключительное, и милицейские наряды чаще всего выезжали на уличные дежурства без особых заданий.

Но опытные сотрудники правопорядка хорошо знали, что такое затишье не вечно и что очень скоро братва начнет выяснять отношения: наказывать провинившихся, мстить обидчикам или просто убивать без особой причины, под настроение, и на улицах города вновь зазвучат выстрелы. И они не ошиблись. В первую же неделю после сороковин подтвердились все их предположения. Но события следующей недели превзошли любые ожидания.

Червовый с утра находился в приподнятом расположении духа. Несколько последних дней его беспокоила весть об исчезновении Пузыря, и он разослал гонцов во все концы, чтобы выяснить его местонахождение. Он опасался, что толстяк готовит какой-нибудь неприятный сюрприз питерской братве, и в частности ему. Отыскать Пузыря удалось не сразу. Лишь сегодня, на третий день поисков, выяснилось, что тот неподалеку от Финского залива обживает новенькую дачу своей приятельницы и ведет вполне безмятежный образ жизни: спит до самого обеда, ест с куста спелые ягоды, после обеда почитывает в гамаке свежие газеты, играет в пинг-понг и между делом трахается с двумя подружками сразу.