Читаем Разборки авторитетов полностью

– Конечно, конечно! Но прежде я бы хотел зайти вон в то кафе. Я отниму у тебя немного времени. Давай выпьем по чашечке кофе. Надеюсь, не будешь возражать, если мы посидим на улице?

– Я одет по погоде, Егор Сергеевич.

– Вот и отлично. Я люблю это место. Здесь готовят потрясающе вкусный кофе и мгновенно обслуживают. Присаживайся вот сюда. – Нестеренко подвинул свободный стул.

– Спасибо, Егор Сергеевич.

Академик сел, положив ногу на ногу.

– Владик, тебе этот уголок не напоминает Париж?

– В каком смысле?

– Сидишь себе эдаким бездельником, поглядываешь на прохожих. Возникает такое чувство, будто мог бы провести в полном бездействии всю оставшуюся жизнь. Но потом вспоминаешь о чем-то важном, быстро допиваешь кофе и спешишь по делам.

Подошел официант.

– Что будете заказывать?

– Любезнейший, два кофе. И пару рюмочек «Наполеона».

Официант удалился, а уже через минуту на столике стояли две пузатые рюмки с коньяком на донышке и две чашки с ароматным кофе.

– Совсем как во Франции, – усмехнулся Нестеренко, – только рожей не вышли.

– В смысле? – не понял Варяг.

– Все, казалось бы, хорошо. Быстро обслужил, вежливо. Но физиономия?! Даже в самом дрянном баре Парижа никогда не увидишь на лице бармена или официанта постное выражение. Официантки, например, там умеют улыбаться так, словно ты провел с ней одну из самых романтических ночей в ее жизни. – Нестеренко взял рюмку с коньяком. – Так на чем мы остановились?

– Вы говорили о том, что мы вечно спешим куда-то…

– Вот именно, Владислав! Твоя жизнь бурлит – полна планов, предстоящих дел, и я тебе по-человечески завидую. Мое теперешнее состояние можно сравнить с полетом сокола, который уже сложил крылья и камнем падает вниз. Едва птица коснется земли – все будет кончено. У меня остался всего лишь миг.

Нестеренко с явным удовольствием выпил коньяк одним глотком, а потом продолжил:

– Еще важны эмоции, дорогой мой! Именно они делают нашу жизнь ярче. И совсем неважно, какого они свойства – страдания или, может быть, любовь. Представь себе, что было бы, если бы мы не испытывали потрясений! Невозможно даже вообразить, насколько скучна была бы наша жизнь. Чувства, чувства, мой дорогой, делают нашу жизнь богаче! Пей, пей коньяк, Владислав, в такую погоду полезно согреться. Жизнь воспринимается совсем иначе.

В эту минуту трудно было представить, что за столом сидит человек, от которого зависели судьбы России. Воровская жизнь была для академика Нестеренко скорее всего сильнейшим средством против грядущей старости. Ее унылое прерывистое дыхание он, похоже, уже ощущал затылком. В остром и непримиримом соперничестве с молодыми законными он чувствовал себя уже не таким сильным, как прежде, хотя на его стороне было главное преимущество – огромный жизненный опыт и могущественные друзья, которых он сумел не растерять за долгую жизнь. Последнее обстоятельство делало его неуязвимым.

Варягу трудно было понять, где же настоящая жизнь этого непостижимого человека – в тихом, освещенном настольной лампой уютном кабинете или в жестком, не знающем компромиссов воровском мире, в который Нестеренко попал по воле случая в молодые годы, но с которым не желал расставаться почти полвека?

Варяг последовал совету Нестеренко и маленькими глотками выпил коньяк.

– А ты, Владислав, совсем стал западным человеком, даже спиртное пьешь так же, как и они. Смакуешь… вкус, букет напитка. А я вот, несмотря на свое академическое звание, так и остался все тем же мужиком – пью для того, чтобы захмелеть, и ем для того, чтобы утолить голод.

Варяг невольно улыбнулся. Оказывается, он совсем не знает Нестеренко. Этот человек способен показать себя с совершенно неожиданной стороны, и сейчас он совсем не похож на седовласого старца, вещающего с высокой кафедры научные тезисы. Но такой Нестеренко ему нравится больше, и он бы не удивился, если бы этот милый старикан начал ухаживать за хорошенькой девушкой за соседним столиком.

– Я вас знал другим.

– Знания – вещь относительная. Если будем встречаться с тобой чаще, ты увидишь меня и в другом качестве, – погрозил пальцем Егор Сергеевич. – Поведай я тебе всю-всю правду о себе, ты просто отказался бы верить. Я уже говорил, что порой мне самому кажется, будто все происшедшее со мной случилось с каким-то другим человеком, очень на меня похожим. Я тебе многое рассказывал. И возможно, когда-нибудь доскажу остальное, но только не сегодня – я устал и к тому же время поджимает. Кстати, а ты знаешь, кому принадлежит во-он тот уютный барчик на другой стороне улицы?

– Даже не догадываюсь.

Варяг отхлебнул глоток кофе.

– Удивишься, но он собственность бывшего киллера. На его счету жизнь восьми законных воров и одно несостоявшееся убийство. Это профессионал высокого класса. Один из лучших воспитанников Сержанта. А это школа! Я знаю, что ранее он не однажды наведывался к Сержанту в Париж. Потом решил отойти от Сержанта и на заработанные деньги завел собственное дело – открыл бар, казино, балуется наркотиками. Кстати, а вот и он!

К кафе напротив подкатил новенький «Мерседес». Нестеренко посмотрел на часы.