Читаем Разбойник Кадрус полностью

— Теперь я понимаю, что встреча с незнакомцами испугала вас, а эти необычные крики дятла и дрозда заставили вас призадуматься, но вот сейчас вернется с бельем моя жена, а оба сына придут с поля ужинать. Тогда, может быть, Кадрус со своей шайкой и побоится резать глотки такому множеству людей. Они, впрочем, знают, — гордо продолжал трактирщик, — что я отставной солдат и что за камином есть ружья, чтобы вооружить всех нас.

Это подробное перечисление сил, которыми трактирщик мог противостоять разбойникам, несколько воодушевило Лонгэ, и он тихо продолжал:

— Я сообщу вам о своем деле, дядя Фрион: сегодня фонтенблоский нотариус отдал мне деньги за мой саблонский дом.

— Уж не поехали ли вы в дорогу с этими деньгами? — с живостью спросил трактирщик.

— К несчастью, да.

— Не знаю, куда подевалось ваше обычное благоразумие, господин Лонгэ… Как! Сто тысяч франков в кармане — ведь вы за эту цену продали ваш дом? — и спокойно кататься в такое время по Франшарскому ущелью!.. Осмелюсь заметить, вы, верно, потеряли голову! А Жан, ваш старый слуга, почему он не с вами?

— Жан, — ответил домовладелец, — приезжал со мной в Фонтенбло. Вечер был такой душный, что я позволил ему сходить освежиться в трактир, который находится как раз напротив конторы моего нотариуса. Покупатель мой потребовал прибавить к контракту несколько новых пунктов, поэтому я пробыл в конторе дольше, нежели рассчитывал. Удивившись, что не вижу своего слугу у дверей конторы, я сам пошел за ним в трактир. Я нашел Жана за столом вместе с какими-то разносчиками… Он обычно пьет совсем не много, а тут находился в самом жалком состоянии. Вино развязало ему язык, и этот дурак рассказывал им о моей продаже, о том, как я увезу с собой сто тысяч франков, поскольку завтра же должен платить за покупку своего нового дома.

— Ах, старая скотина! — вскрикнул трактирщик. — Экий негодный пьяница!

— Так что я был вынужден оставить Жана проспаться в трактире и отправиться в путь без него.

— Вот теперь мне понятен ваш страх. Но зачем же было ехать?

— Возвращаться мне было дальше, чем доехать сюда. Я решил, что заночую у вас, если утром вы поедете провожать меня вместе с вашими сыновьями. Вот как вы мне посоветуете? Так лучше?

Трактирщик подумал.

— Я вам уже говорил, — задумчиво произнес он, — что моя жена и сыновья скоро вернутся; конечно, это помощь… И потом, через день у нас бывают дозорные, и сегодня они здесь появятся.

— Вечерний дозор? — спросил Лонгэ.

— Да. Вы, наверное, знаете, — ответил Фрион, — что через день здесь проезжает бригада лесных жандармов, сегодня они непременно приедут — в лесу большая охота, — поезжайте с ними, а так как бригадир — человек добрый, он с удовольствием проводит вас до дома.

— О! Благодарю вас за эту прекрасную мысль, — сказал Лонгэ, успокоившись. — Решено, я подожду жандармов.

— А я пойду задать овса вашей лошадке, — сказал трактирщик, возвращаясь к своим прямым обязанностям. — А вам, господин Лонгэ, что подать?

— Что у вас есть лучшего. Я только теперь чувствую, что ничего не ел с самого утра.

— Ну и прекрасно! — заключил трактирщик. — Покушайте хорошенько, прежде чем вас съест волк.

Эта поговорка, хоть и очень смешная, заставила владельца ста тысяч франков содрогнуться.

Пока Лонгэ рассказывал трактирщику Фриону о своих страхах и опасениях, два незнакомца продолжали свою безмолвную прогулку. Подъехав к Плачущей Скале, один из всадников резко воскликнул:

— Пойди посмотри!

Другой немедленно сошел с лошади и, приблизившись к источнику, где вода капля за каплей вытекает из-под камня, роднику, давшему название этой скале, сказал:

— Они все там. Я сосчитал камешки… одного недостает.

— Вот как! — вскрикнул первый всадник. — Недостает одного? Он об этом горько пожалеет! — прибавил он с угрозой в голосе.

— Он, возможно, в этом не виноват, — возразил другой. — В этом случае камешек, который предупреждает меня об этом, был бы повернут острой частью к воде, а он показывает на поле… Вероятно, его где-нибудь задержали.

— Созывай всех, — приказал молодой всадник.

Его товарищ тихо запел, подражая снегирю. Никто не ответил. Во второй раз пение прозвучало громче. Снова никаких признаков того, что зов услышали. Однако — странное дело — вдали кусты вереска зашевелились, словно от легкого ветерка. Но ветра не было. Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, как кусты вереска приподнялись, будто норы, где обитают огромные кроты. В третий раз раздалось пение снегиря. Тогда скалы и кусты в буквальном смысле ожили. Человек двадцать, вооруженных до зубов, словно выросли из-под земли и молча встали на краю тропинки. Двое из них держали под уздцы пару полудиких лошадей, славившихся быстротой своего бега.

— Это что еще такое? — спросил молодой всадник повелительным голосом, приметив лошадей.

— На всякий случай… — смиренно ответил тот, кто казался вожаком этой безмолвной шайки, выскочившей из-под земли.

— Подойди, Альбинос.