Читаем Разбойник Кадрус полностью

— Император настаивает на уничтожении «кротов», — ответил Савари со скрытной колкостью. — И моя обязанность велит мне повиноваться воле государя.

— Как вам угодно, — ответил Фуше, низко поклонившись.

Министр полиции сел в карету. Это стало сигналом для всех. Судья и жандармы отправились в лесную хижину. Жорж и Фоконьяк сели на коней, попрощавшись с Гильбоа, который, судя по его виду, совсем растерялся. Шардон выглядел хуже некуда. Однако они узнали одну важную вещь: калеку и слепого зарезал Кадрус.

Появление на сцене разбойника не на шутку встревожило Гильбоа. Из того, как быстро девушку вернули в замок, барон сделал вывод, что ее спаситель проявляет к ней самое пристальное внимание. Тут было отчего расстроиться Гильбоа и его сообщнику. Шардон объяснял все одним словом:

— Это сделал влюбленный! — твердил он.

Поскольку это слово действительно являлось ключом к разгадке, барон и управляющий решили установить за замком круглосуточное наблюдение.

— Птица наверняка прилетит попеть возле клетки, — говорит Гильбоа, — тут-то она и попадет в силки.

В это время Жорж и Фоконьяк возвращались к себе в гостиницу.

— Что с тобой стряслось? — вдруг спросил маркиз. — Почему ты не произнес ни единого слова?

— Я изучал, — ответил Жорж.

— Изучал что?

— Лицо Гильбоа.

— И?

— Это Гильбоа похитил племянницу.

— Точно он?

— Я в этом убежден, — твердо завил Жорж. — Мало того, я даже догадываюсь о причинах, по которым он и его сообщник пошли на это.

— Кто же его сообщник?

— Его управляющий Шардон.

— Ах, вот оно что! — воскликнул Фоконьяк. — Неплохо придумано! Девочку, которая и слышать не хотела о браке, насильно похитили, чтобы испортить ее репутацию и принудить выйти замуж. Это было бы великолепно, если бы мы не помешали. Какой хитрец этот Гильбоа!

— Я боюсь, как бы он не узнал, кто мы такие. Он так коварен!

— Ну, мой добрый друг, — ответил Фоконьяк с величайшим равнодушием, — я предпочитаю сам ущипнуть дьявола, прежде чем он ущипнет меня. На этого доброго Гильбоа я напущу Белку. Нам нужны доказательства его преступления. Мало того, этот старикан, скорее всего, решается на такие мерзости не в первый раз. Он, наверное, уже делал разные гадости заодно со своим управляющим. Белка станет следить за ним днем и ночью, ни на миг не упуская его из виду. Разве уж сам Сатана вмешается, если Белка не предоставит нам способа разделаться с этим Гильбоа, черт его дери! Мне вот что пришло в голову, — вдруг прибавил Фоконьяк, с живостью обернувшись к своему другу, — не попросить ли нам руки племянниц у этого старого скряги? Это бы очень упростило все дело.

— Какая гнусность! — вскрикнул Жорж.

— Почему? — спросил Фоконьяк, удивленный негодованием своего друга.

— О, какая низость! — прошептал Жорж. — Увлечь с собой в круг бесславия молодую и чистую девушку, которая ничего не понимает в жизни!

— Чего тебе церемониться? — удивился Фоконьяк. — Почему не поступить с ней, как с остальными? Когда она тебе надоест, брось ее. Разница только в том, что у этой девочки, говорят, миллионов тридцать. Взять такое приданое что-нибудь да значит. Чтобы промотать подобное состояние, нужно много времени, так что ты долго будешь составлять счастье своей инфанты.

— Никогда! — перебил Жорж. — Никогда не сделаю я подобной гнусности… Я даже запрещаю тебе говорить мне о Жанне.

Тон, которым Жорж произнес эти слова, заставил Фоконьяка замолчать. Он только подумал: «Решительно, мой любезнейший друг становится идиотом. Я скоро куплю ему прялку взамен его знаменитого ножа».

С судебным следствием случилось то, что должно было случиться. Оно зашло в тупик. Император не узнал ничего, кроме того, что в окрестностях Фонтенбло орудуют «кроты». Он разругал Савари, Фуше, всю полицию и на следующий день после преступления приказал устроить охоту. Под этим предлогом он хотел сам осмотреть хижину, где произошло убийство. Среди приглашенных значились Фоконьяк и Жорж. После беседы с Фуше они были в большом фаворе.

Когда император удовлетворил свое любопытство, лично осмотрев место преступления, охота началась. Сначала все шло хорошо. Однако сразу после походного завтрака разразилась сильная гроза. Император успел укрыться в какой-то хижине. Под одной крышей с ним оказались человек десять, включая обер-егермейстера и Савари. Наполеон — надо отдать ему должное — губил на войне сотни тысяч, но страшно боялся, как бы его камердинер не схватил воспаление легких. Поэтому он велел отпустить всю свиту искать себе укрытия от дождя. Человек сто придворных сразу же разбрелись по окрестностям. Остались только Фоконьяк и Жорж. Гасконец, человек находчивый, нашел дуб с широкой кроной, раскинул на ветвях свой плащ, соорудив импровизированную палатку. Жорж последовал его примеру. Так они верхом на лошадях пережидали грозу. Маршал Бертье увидел их из хижины и улыбнулся:

— Государь, — сказал он, — вот эти два оригинала, которые просят у вас полк. Они доказывают вам, что умеют стоять на бивуаках.