Читаем Разбойник Кадрус полностью

— Савари пытался обнаружить и уничтожить «кротов», но тщетно. Он сам попал к ним в плен и сделался посмешищем для всей Европы. Я хочу действовать иначе — стану собирать о них сведения, внушив им уверенность в полной безопасности. Когда я узнаю о них все, что мне нужно, я застану их врасплох и захвачу двумя небольшими отрядами, взяв в клещи. И знаете, кому я поручу командовать этими отрядами?

— Догадываюсь, — сказал Фоконьяк и радостно улыбнулся.

— Вам, господа, — продолжал Фуше, — вам достанется вся слава этой экспедиции. Когда с шайкой Кадруса будет покончено, вы сможете выбрать полк по своему усмотрению. Итак, вы согласны?

— Безусловно, ваша светлость.

— А вы, маркиз де Фоконьяк?

— Разумеется, ваша светлость.

— Итак, господа, я полагаюсь на вас. Прежде чем мы расстанемся, — добавил он с некоторой иронией, — я приношу извинения, что, вызывая вас как министр, я был вынужден потревожить людей вашего звания.

Де Фоконьяк засмеялся и возразил:

— Даже в царствование великого короля, ваша светлость, шутили не так остроумно, как вы.

Фоконьяк и Жорж поклонились. Фуше позвонил, лакей открыл дверь, и оба дворянина удалились. Сразу после их ухода появился секретарь.

— Они как люди не стоят того высокого мнения, какого я был о них, — сказал министр. — Один, маркиз довольно остроумный нахал. Другой, кавалер, станет превосходным дивизионным генералом, не более. Он годится как пушечное мясо и погибнет с честью. Для этой экспедиции им дадут двух человек, облеченных необходимыми полномочиями. Вся слава должна достаться двум знатным протеже императора, но и настоящих командующих экспедицией щедро наградят. Страсть его величества окружать себя дворянами обойдется нам в невероятное число патентов. Дорого же стоит золотить двор!

Фуше принялся за работу. Он и не подозревал, что проиграл партию против самого Кадруса.

Встреча Фуше с двумя главарями «кротов» происходила в тот же вечер, когда дядя Жанны и его управляющий решили опорочить девушку. В тот момент, когда Фоконьяк и Жорж проезжали мимо Магдаленского замка в сторону виллы Фуше, Гильбоа ходил по саду и бормотал:

— Когда мы ее скомпрометируем, она станет моей!

Размышления Гильбоа нарушил цокот копыт проезжавших по дороге всадников. Он вдруг вспомнил, что у него есть дело в Фонтенбло, и приказал заложить свой экипаж, распорядившись, чтобы его сопровождали два вооруженных лакея. Узнав, что в окрестностях появились «кроты», все принимали меры предосторожности.

— Я скоро вернусь, — сказал он своему управляющему из окна кареты.

Тот остался ждать возвращения хозяина. Шардон, управляющий Гильбоа, обладал отталкивающей внешностью и скверным характером. У него была голова куницы и острые скулы, хитрые повадки и лживый взгляд — все это указывало на его коварство и алчность. Он хромал. Никто этому не удивлялся. В свое время он сидел в тюрьме. Да, в тюрьме… и именно поэтому он стал управляющим у Гильбоа. Шардон вызвался за сущие гроши вести у него весь учет, уверив хозяина в своей неограниченной преданности. Гильбоа воспользовался услугами этого негодяя и вскоре сделал его своим управляющим. На все предупреждения касательно прошлого Шардона Гильбоа ответил так:

— Я, человек богатый и занимающий высокое положение в обществе, своими поступками обязан бороться с варварскими обычаями и предрассудками, когда искупивших свою вину бывших каторжников считают изгоями, тем самым доводя их до еще большего отчаяния.

Толпа восхищалась и кричала «Браво!». Но Шардон сознавал всю тяжесть своего положения, обязывавшего его во всем потакать хозяину. Не угодить барону де Гильбоа означало снова впасть в нищету и пороки, а в конечном итоге опять оказаться в тюрьме. Когда Гильбоа уехал, он стоял, устремив глаза на дорогу. Он чего-то ждал.

Показались двое нищих, которые сели на тумбы, прислоненные к решетке парка, и протяжным напевом начали просить милостыню у прохожих. Они представляли в лицах басню Лафонтена «Слепой и Калека». Гильбоа всегда подавал им щедрую милостыню, причем делал это напоказ. Не из сострадания — он мало заботился о других, — но потому, что богатство налагает на человека определенные обязанности, а он хотел прослыть великодушным и добрым. Когда он показался на дороге, нищие подошли к нему, но он не обратил на них внимания. Гильбоа даже грубо оттолкнул руки, протянутые к нему, знаком велел управляющему подойти и сказал:

— Распорядись вынуть из кареты свертки и отнести их в кабинет. Возьми два футляра из дверных карманов и ступай со мной.

Шардон, передав эти приказания слугам, выбежавшим встречать хозяина, сам взял футляры и, не говоря ни слова, пошел за Гильбоа, который направился прямо в свой кабинет.

— Ты готов? — вдруг спросил Гильбоа, даже не оборачиваясь к своему управляющему.

— А вы еще не передумали? — ответил тот на вопрос своего хозяина другим вопросом.

— Да… С этим делом надо непременно покончить сегодня. Где же твои люди?

— Одно слово, одно движение — и они здесь.