Читаем Ратное поле полностью

…Паша росла круглой сиротой. Вскоре после гражданской войны умерла мать, затем враги Советской власти убили отца, брата и сестру. Осталось семеро сирот, Паша - самая младшая. Советская власть не оставила их в беде, всех взрастила, вывела в люди.

Пашу называли бедовой, сорвиголовой, парнем в юбке. Характер у нее в самом деле под стать мужскому. Первой в своем селе перед войной закончила курсы шоферов, стала водить машину. И не где-нибудь, а в военном училище. Оттуда и па фронт ушла.

О ней, нашей Паше, можно книгу написать. Получилась бы интереснейшая повесть о нелегкой судьбе девчушки-шофера на войне. Однако Прасковья Евсеевна не решается браться за перо. Отделывается от таких предложений шуткой: лучше, мол, сотню километров за баранкой, чем десять строк на бумаге. А рассказать может о многом.

…Поздняя осень сорок второго. Под Сталинградом идут тяжелые бои.

Напрямик, навстречу частым разрывам снарядов мчится «полуторка». Тверда степная земля; лишь там, где попадаются сусличьи норки, остается расплющенный след «облысевшей» резины. На гребне, у балки, наши артиллерийские позиции. Подходы к ним зорко просматривает и простреливает враг. Увидев одинокую машину, гитлеровцы усиливают обстрел, пытаются взять ее в вилку. «Полуторка» чудом увертывается от снарядов, петляя между черно-бурыми языками разрывов.

Батарейцы с тревогой наблюдают за машиной. Кажется, вот-вот очередной взрыв поднимет в воздух подпрыгивающую машину-стрекозу с зелеными крыльями-бортами и сорванным железным капотом.

Но вот машина выехала из опасной зоны и остановилась у орудий.

- Братцы! Наша Паша привезла снаряды! - вырвалось у одного из артиллеристов. И сразу несколько солдат бросилось в кузов, по рукам поплыли продолговатые тяжелые снарядные ящики.

Из кабины выпрыгнула воинственного вида худенькая девчонка. Шинель перетянута в талии парусиновым ремнем, на боку пистолет. Из-под шапки-ушанки выбивается прядь. Смахнув с лица пот ладонью, оставила на щеке пыльный след.

- Быстрей, быстрей, ребятки! - торопит Паша.

Чувствуя, что плохо держат ноги, садится на подножку машины. Командир батареи не в силах сдержать восторга:

- Ну и молодец же ты, Паша! Вовремя поспела: в батарее осталось по паре «огурцов» на ствол.

«Огурцы» - это снаряды. Паша явно смущена похвалой. Но показывать этого не хочет. Соскочив с подножки, она говорит привычное «Ну, вот еще!». Затем обходит машину, носком кирзового сапога стучит по скатами недовольно крутит головой: как бы не подвела вконец износившаяся резина.

Наконец последний снарядный ящик уложен в ровике. «Газик» круто разворачивается.

- Паша, подожди, пусть стемнеет,- советует комбат.

- Мне еще на соседнюю батарею. Там тоже «огурцы» на исходе, - объясняет Паша.- Ну, счастливо, ребятки!

И снова мчит по степи полуторка, тряся кузовом на сусличьих бугорках. Вот сбоку вспыхнул разрыв, еще спереди и почти рядом. По бортам, по железному верху кабины застучали земляные комья, в деревянных бортах машины застряло несколько осколков. Но ни мотор, ни водитель не задеты. «В скат бы только не попало,- крепче сжимая баранку, беспокоится Паша.- В полку с машинами ох как туго».

В тот день юркая полуторка сделала четыре ходки, доставила артиллеристам сотни снарядов. И получила десятка два пробоин. Вечером Паша каждую пробоину пометила, как на мишени в тире, осколком красного кирпича, чтобы отличить потом новые от старых. Ласково погладила еще горячий мотор. И в который раз сказала то ли себе, то ли машине: «Родная, только не подведи! Мы ведь с тобой должны пройти через всю войну и возвратиться туда, откуда ушли на фронт».

На Северском Донце в самый критический момент, когда пехота отбивалась последними патронами и гранатами, Паша доставила на позиции боеприпасы. Командир полка майор Уласовец расцеловал девушку-водителя. И тут же представил к награде - ордену Красной Звезды. Но предупредил:

- Будь осторожна, дочка. Гитлеровцы местами прорвались на левый берег.

- Ничего, товарищ майор, не случится, я знаю такое слово, которое сбережет и меня и машину! - лихо ответила ему Паша.

Где- то за Днепром в полуторку все-таки угодил вражеский снаряд. Отправили ее на ремонт, и стала Паша временно работать телефонисткой. Как-то ночью полк с ходу ворвался в село Верблюжка на Кировоградщине. Размотав катушку с кабелем, Паша должна была установить телефон в крайней хате. Командир сказал, что в ней разместится командный пункт. Толкнула девушка в хату дверь, зажгла фонарик и увидела спавшего на лавке гитлеровца. Не растерялась, крикнула: «Хенде хох!» Очумелый от сна фашист потянулся за автоматом, отстраняясь от направленного в лицо луча. Но, почувствовав у живота пистолет, поднял руку. В этот момент в хату вбежали наши солдаты, осмотревшись, расхохотались:

- Ну и Паша! Как это ты умудрилась с помощью телефонной трубки фашиста взять в плен?

Смотрит Паша, действительно, в руке вместо пистолета телефонная трубка. Хорошо, что фриц со сна не разглядел!