Читаем Ратное поле полностью

От солдата к солдату передавалась в полку весть о действиях отважной группы старшего лейтенанта Буркова. А он, словно не о нем речь, вел по снежной целине свой трофейный гусеничный вездеход. Как потом я узнал, Бурков еще до войны был классным мотоциклистом. Вот где пригодилось довоенное увлечение!

На второй день в чистом поле роту атаковали «мессершмитты». Несколько истребителей выскочили из-за низкого снежного горизонта, полоснули частыми пулеметными очередями по ротной колонне. Так погиб старший лейтенант Бурков.

Хоронили его прямо у дороги, той самой, по которой он только вчера лихо преследовал гитлеровцев на захваченном вездеходе.

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО

Война грохотала, бросала в бой.

Но живы мы с тобой,

Товарищ дорогой.

В.Семернин

Человек, который провел хотя бы несколько месяцев на фронте, заметно отличается от новичка сноровкой, поведением в бою. Новичку кажется, что все снаряды и бомбы - его, все пулеметные ливни - в его сторону. А окопный «старожил» уже не кланяется каждой пуле. По каким-то отдельным, иногда малозаметным признакам он делает вывод: вот это опасно, а это - нет. Такие навыки приходят, конечно, не сразу, а с большим фронтовым опытом. Ветераны могут припомнить немало случаев, когда они прямо-таки чудом уходили от смерти. Фронтовая интуиция не раз спасала и меня.

Шли тяжелые, кровопролитные бои за бородаевский плацдарм на правом берегу Днепра. Трудно было с доставкой боеприпасов: река вся простреливалась противником. Еще труднее с питанием; уже несколько суток солдаты и офицеры боевых подразделений полка довольствовались одними сухарями - полевые кухни застряли на левом берегу.

В тот сентябрьский день полк отразил четвертую контратаку врага. НП полка находился в боевых порядках, на небольшой высотке, которую мы утром отбили у противника. От наблюдательного пункта к Днепру тянулась неглубокая балочка. И вдруг вижу: ползут по ней двое с термосами на спине. В первом я сразу узнал «деда», так звали в полку старого солдата В.А.Малолетнева. Василий Ананьевич воевал еще в первую мировую и за храбрость был награжден Георгиевским крестом трех степеней. По годам выходило, что ему на фронте не место. Но война забрала у Малолетнева трех сыновей. И тогда он, обойдя все рогатки, сумел добиться зачисления в маршевую роту и попал к нам в полк. Удивился я такому солдату, хотел отправить пожилого бойца в тыл. Но он взмолился, попросил оставить в строю. Время было тяжелое, людей не хватало, как раз перед этим погиб адъютант Петр Иванов. Я оставил Малолетнева при себе. И не разочаровался. Вот и сейчас он, рискуя жизнью, полз под огнем, чтобы накормить бойцов.

Обрадовались на НП горячей пище. Быстро расстелили плащ-палатку, расставили котелки, достали ложки. Солдат, который полз вместе с Малолетневым, начал разливать наваристый борщ, от запаха которого щекотало в носу, острее засосало под ложечкой.

Внезапно с запада, со стороны Бородаевских хуторов, послышался тяжелый гул: с десяток «юнкерсов» становились в круг, готовясь бомбить наши позиции. Однако налеты для нас были делом привычным, и поэтому все на НП начали размещаться вокруг плащ-палатки. Я тоже достал ложку, но вдруг, повинуясь какому-то внутреннему голосу, скомандовал:

- Всем в укрытие!

Несколько пар глаз с недоумением уставились на меня. Не струсил ли командир? От первого котелка с борщом поднимался ароматный парок, а гречневая каша с мясом просто туманила сознание. Да и понятно! Ведь несколько суток питались только сухарями, размачивая их в днепровской воде. И вдруг - в укрытие!

Но приказ есть приказ. Словно нехотя все заползали в окопы и щели, с сожалением оставляя «обеденный стол». Последним уходил ординарец, успевший заботливо прикрыть крышки термосов.

Между тем «юнкерсы» прямо-таки утюжили переднюю линию обороны. Несколько бомб рвануло рядом с нашим НП.

Когда бомбардировщики улетели, я выглянул из щели. Там, где только что был накрыт «обеденный стол», зияла глубокая воронка, из которой сочился дымок с чесночным толовым смрадом.

И тут я заметил расширенные глаза молодого солдата, доставлявшего вместе с «дедом» обед.

- А где термоса? - закричал солдат.- Старшина меня со свету сживет! Приказал без них не возвращаться!

Василий Ананьевич, стряхивая пыль с седых усов, заметил:

- Скажи спасибо командиру, что твоя голова осталась на плечах. А ведь могла улететь вместе с твоими термосами.

Конечно, мой приказ диктовался, в первую очередь, здравым смыслом: до обеда ли под бомбежкой? Хотя многие из нас в подобной обстановке не раз пренебрегали опасностью и оставались целы. Но вот «сработал» накопившийся опыт и сохранил жизнь не только мне, но и моим боевым товарищам.

А вот еще случай, где ситуация была несколько иной.

После ранения, возвратившись из госпиталя, я нашел дивизию под Будапештом. Ночью попал в село, где расположился истребительный противотанковый артиллерийский полк, командиром которого оказался мой старый знакомый, Герой Советского Союза полковник Питерский. Наши полки не раз взаимодействовали, выручая друг друга из беды.