Читаем Ратное поле полностью

Взрывная волна опрокинула «сорокапятку», которую толкали Амальгельдыев с солдатами. Смрадный дым забивает дыхание, палящее солнце обжигает раны. Сейчас спасение и удача только в скорости.

Штурмовой отряд уже у подножия высоты. Солдаты забрасывают доты противотанковыми гранатами, подрывают у амбразур толовые заряды. Уцелевшие орудия с коротких остановок бьют бронебойными снарядами. Платов на ходу определяет цели, подает команды. Оглушенный близким взрывом, он почти не слышит своего голоса.

Атакующие перевели дух только на высоте. Опомнившись, гитлеровцы начали контратаку. Платов увидел, как поник, уронив, «дегтярь», пулеметчик, как светлые волосы солдата, словно вспыхнув, окрасились алым цветом. Лейтенант подхватил ручной пулемет. Рядом с разбега упал ординарец ефрейтор Григорий Манец, подал диск, И вскрикнул, схватившись за плечо. Горячий осколок словно бритвой срезал кусок гимнастерки, впился в кость. Платов, выхватив из кармана перевязочный пакет, быстро наложил повязку на рану, но повязка сразу стала мокрой.

- Сможешь дойти до полкового медпункта?

- А как же вы?

- Приказываю: в медпункт! Из госпиталя пиши…

Они расстались в августе сорок четвертого, чтобы встретиться тридцать лет спустя в Харькове, где живет и трудится Григорий Манец…

Только к утру на третьи сутки удалось прорвать линию долговременных укреплений врага. Полки дивизии вошли в прорыв и устремились к карпатским перевалам.

ИСТОРИЯ С «ГВОЗДЕМ»

Года, года, вы стали датами,

А это было, как вчера.

В.Кожемякин

Сейчас в нашей стране и во всем мире широко известно имя украинского писателя, лауреата Ленинской и Государственных премий, Героя Социалистического Труда, академика Олеся Терентьевича Гончара. А я и мои однополчане впервые услышали это имя весной сорок четвертого года, когда на страницах нашей дивизионной газеты «Советский богатырь» появился автор, гвардии старший сержант О.Гончар.

В ту весну 1944 года дивизия уже около двух месяцев стояла в обороне. В связи с этим газета испытывала «голод» на боевые материалы. Однажды редактор, майор Григорий Акимович Залкиндер, собрал сотрудников и заявил:

- В газете нет «гвоздя»!

«Гвоздь» - это главный материал номера. Но откуда его взять? Во-первых, соединение пока не ведет активных боев, а потому нет и подвигов. Во-вторых, жесткие требования военного времени не всегда позволяли писать об интересном даже в обороне - часто это было связано с военной тайной.

Призадумались заместитель редактора капитан Михаил Алексеев, впоследствии известный советский писатель, секретарь редакции старший лейтенант Андрей Дубицкий и литсотрудник лейтенант Юрий Кузес.

- Откуда быть «гвоздю» в обороне? - пытались оправдаться газетчики.- Вот пойдем в наступление, тогда каждый материал…

Но редактор был неумолим. И не без основания.

- Кто сказал, что в обороне газета должна быть менее интересна, чем в наступлении? В наступлении не каждый ее сможет прочитать, а сейчас зачитывают до дыр. Нужен «гвоздь»!

В поисках «гвоздя» все сотрудники разъехались по полкам, отправились на передний край. Лейтенант Кузес побывал у минометчиков и встретил там знакомого капитана. Разговорились.

- Понимаешь, полдня брожу, а блокнот пуст. Две-три заметки только и набрал. О хорошем поваре да о метком снайпере. Нет ли у тебя интересного человека?

- Кажется, есть. Недавно ко мне в роту пришел из госпиталя старший сержант. Стихи пишет. На украинском языке, за душу берут.

Через несколько минут в землянку командира минометной роты вошел подтянутый старший сержант лет двадцати пяти, с орденом Славы на груди. Четко, с мягким украинским говорком доложил:

- Товарищ капитан, гвардии старший сержант Гончар по вашему приказанию прибыл.

- Познакомьтесь с лейтенантом из нашей газеты. Он хочет с вами поговорить.

Лейтенант Кузес пожал широкую, сильную ладонь сержанта, заглянул в его спокойные, чуть задумчивые карие глаза. Вышли из землянки, и лейтенант спросил:

- Мне сказали - вы пишете стихи. Не могли бы что-нибудь почитать?

То, что смущенно читал минометчик, вначале показалось далеким от фронтовой жизни. Стихи, были мечтательные и нежные. В них говорилось о любви, о родном доме. В других звучали суровые нотки ненависти к врагу, загубившему любовь, разрушившему родное гнездо.

Дивизия к тому времени уже вела бои в Румынии. Сержант-минометчик писал о весне на чужой земле, но думы поэта были заняты милой его сердцу Украиной.

Лейтенант встал, за ним поднялся и Гончар. Спрятал блокнот за голенище сапога, поправил висевший на плече автомат.

- Я попрошу командира отпустить вас со мной в редакцию. Согласны? - спросил Кузес.

- Добре.

- Кстати, как ваше имя-отчество?

- Олесь Терентьевич, товарищ лейтенант.